Этот День Победы

В канун Дня Победы ветеран Великой Отечественной войны министр торговли РСФСР с 1971 по 1989 год Всеволод Шиманский рассказал корреспонденту ТПП-Информ о Великой Отечественной войне, о людях, с которыми служил и работал, о реформах в советской торговле и, конечно же, о том бесценном и счастливом Дне – 9 мая 1945 года.

Всеволод Павлович Шиманский

Родился в Белоруссии 6 июля 1921 года в крестьянской семье. Вскоре началась коллективизация, его отца исключили из партии, семье пришлось переехать в Архангельскую область. Несмотря на все тяготы, родители привили сыну искреннюю любовь к Родине. Мечтая стать хирургом, Шиманский поступает в Архангельский медицинский университет. Но проучиться там пришлось недолго: через три месяца, в 1939 году, он ушел служить в армию. Прошел всю Великую Отечественную войну, в боях за Кенигсберг был тяжело ранен.

В 1949 году окончил Московский институт советской кооперативной торговли (МИСКТ), затем учился в аспирантуре.

В 1954 году стал секретарем Москворецкого районного комитета партии г. Москвы. В 1961 году заведовал закавказским сектором в ЦК КПСС.

С апреля 1963 года – первый заместитель министра торговли РСФСР, с 1971 года – министр торговли советской России.

Почетный профессор Российского государственного торгово-экономического университета

– 1418 страшных дней шла Великая Отечественная война. Всеволод Павлович, расскажите, как для Вас она началась.

– В 1939 году я окончил среднюю школу, поступил в Архангельский медицинский институт. Моих друзей забрали в армию, а меня не взяли, поскольку я был «воспитанник врага народа» – я жил у дяди, его арестовали, но позже реабилитировали и освободили. Когда началась финская война, меня призвали. Служил я на Западной Украине. В мае 41 года меня перевели в Бердичев, я был тогда сержантом. Офицеров не хватало, и сержанты последнего года службы командовали взводами. 22 июня утром прибежал мой солдат, который дежурил в штабе корпуса, с криком: «Война, война! Немцы напали!».

Бердичев бомбили. 24 июня мы по тревоге двинулись на Запад и в районе Ровно, Дубно, Броды столкнулись с немцами. 26 июня я принял первый бой на танке БТ7, были такие легкие танки с авиационным двигателем. В этом бою погиб механик, машина взорвалась. Вот так для меня началась война.

После этого начался отход на восток до Воронежа, потом бои за Воронеж. Шли тяжелейшие бои, мы попадали в засады, в окружение немцев, но я лично не попадал в плен, меня счастье берегло. За первые бои в 1941 году я был награжден медалью «За боевые заслуги» и мне было присвоено звание младшего лейтенанта. А я не кончал ни курсов, ни учебных заведений. В августе 41-го я вступил в партию. Сделал это по зову сердца, совести. А у тех, кто вступил в партию, было одно преимущество – идти впереди атакующих.

Я был начальником радиостанции, потом командиром взвода. Служил на 1-м Украинском фронте, 2-м Украинском, 2-м Белорусском, участвовал в Корсунь-Шевченковской операции и многих-многих других.

– Этот День Победы, его Вы приближали, как могли… Расскажите про Ваше 9 мая 1945 года.

– Последний мой бой был 18 января 1945 года, я уже был тогда начальником связи танковой бригады в звании старшего лейтенанта. Под Кенигсбергом я получил тяжелое ранение, поэтому День Победы встречал в госпитале, который находился в городе Энгельсе, в Саратовской области. В то памятное утро мы спали в палате – школьном классе – госпиталь в школе был размещен. Прибежал кто-то из ребят, кричит: «Вставайте, война кончилась!» Это была огромнейшая радость, огромнейшее счастье, что врагов побили, что война закончилась. День этот запомнился еще тем, что многие предприятия города Энгельса организовали тогда встречи с нами с подарками, с гостинцами, были школьники. Этот день был незабываемый для нас.

Демобилизовался в июне 45-го по ранению, как инвалид войны. Приехал в Москву, вышел с Павелецкого вокзала (а ехал домой, в Архангельск), смотрю – идут в парадной форме танкисты, летчики. Спрашиваю: «Что такое?». Отвечают: парад Победы! Так случилось, что именно в этот день я попал в Москву. Стою на тротуаре, вдруг слышу свое имя. Надо же такому было случиться, что мои танкисты из 116-й танковой бригады участвовали в параде Победы! И в это время шли мимо Павелецкого вокзала после Красной площади. Были объятия, вечером мы встретились, выпили по 100 грамм фронтовых. Возглавлял тогда батальон, группу наших танкистов на параде Николай Бобровицкий, начальник эшелона, который отправлялся в Германию. Он меня позвал с собой, и я, демобилизованный по ранению, уехал в свою бригаду в Германию. Через 1,5 месяца ее перевели в Слоним, в Белоруссию. А я поехал домой. Так для меня закончилась война.

– Удивительная история… Расскажите, как начиналась Ваша работа в торговле. Ведь послевоенный период был очень трудный для нашей страны.

Я мечтал быть хирургом. Но у меня была покалечена рука, и я поступил в Московский институт советской кооперативной торговли. После окончания поступил в аспирантуру, работал секретарем партийного комитета, потом секретарем райкома партии, заведовал закавказским сектором ЦК партии. Потом вдруг меня приглашают перейти в Министерство торговли. Обстановка была тогда тяжелая. Одного начальника главка расстреляли, замминистра покончил жизнь самоубийством, первого замминистра исключили из партии, министр с сердечным приступом в госпитале. Я не соглашался, говорил, что в торговле не работал. Потом мне рассказали, что Хрущеву доложили, что я отказываюсь, на что тот ответил: пусть не дурит, а идет работать. С Никитой Сергеевичем у меня было несколько встреч, когда я работал секретарем райкома. Он приезжал на стройку первых пятиэтажек у меня на территории, на плодоовощную базу, на завод имени Ильича, на строительство Окружной дороги. Хрущев меня запомнил, память у него была хорошая.

Когда я пришел в Министерство, торговля была примитивной. Была лишь сеть небольших магазинов, продавалось все через прилавок. Надо было отстоять очередь к продавцу, а потом еще в кассу. Переход на самообслуживание позволил резко сократить время людей на покупки, переход на свободный доступ к товарам в общественном питании – тоже. Это была революция в торговле. До этого официанты подходили принимать заказы, разносили и т. д.

Перемены давались очень нелегко. Переход на новые формы торговли требовал фасовки товаров. А при старой форме торговли фасовки товаров вообще не было, все продавалось вразвес, в разлив. У нас не было даже упаковочных материалов. Люди приходили, например, со своими газетами. И промышленность была не заинтересована изготавливать фасовочные товары. Им проще было налить в бочку или в ящик сложить. Не было оборудования, не было кассовых аппаратов, все примитивное. Мы тогда вынуждены были организовывать свои цеха фасовки, свои предприятия по производству торгового оборудования. Переподготовку кадров надо было наладить. Требовалась совершенно другая психология. Одно дело, продавец сам все на весах взвешивает, а другое – надо было сделать так, чтобы люди как можно меньше теряли времени. Да и самих покупателей надо было перестраивать.

– Многие еще помнят, как за молоком и сметаной с бидонами ходили. Вспоминается, как менялась упаковка, начали исчезать стеклянные бутылки и появляться треугольные пакеты.

– Да, мы меняли все.Большую роль в реформировании торговли сыграл Алексей Косыгин[1]– человек, который вошел в историю как яркая личность в руководстве нашей страны. Тогда ввели 5%-е отчисление на развитие торговой отрасли. И началось комплексное строительство магазинов, универсамов. На мою долю выпало также развитие материально-технической базы, строительство системы оптовых баз. Мы практически во всех областях создали крупные оптовые центры. И очень жаль, что многое из этого сегодня разрушено. Баз этих практически нет.

Когда началась приватизация торговли, меня пригласил к себе Иван Силаев заявил: «Мы хотим приватизировать торговлю, как вы на это смотрите? Я ответил тогда: если розницу, то да, но оптовую торговлю надо приватизировать с участием государства, и чтобы у него в руках был контрольный пакет. Ведь Россия – огромная страна, огромные территории. И чтобы обеспечить ее, надо иметь базу». Но, к сожалению, они тогда не прислушались к этому, развалили опт. А ведь у нас много проблем возникло с развитием того же Севера, районов трудной доступности. Чтобы завести туда товар, имеешь дело с несколькими десятками посредников, и каждый должен навар иметь.

– Бытует мнение, что перед развалом СССР искусственно создавался продовольственный дефицит, в первую очередь в столичных городах. У Вас есть какие-то свои версии на этот счет?

– Производство отставало от потребления. Ведь чтобы нормально обеспечивать рынок, производство должно чуть-чуть опережать запросы. Чтобы рынок был насыщен. А у нас производство не покрывало потребности, его было недостаточно. Вот из-за этого и происходило все. Свою роль сыграли и многие другие обстоятельства. Например, когда ввели сухой закон, многие товары стали исчезать. Спиртосодержащие, сахар стали пользоваться спросом. А то, что говорили, будто товары прятали под прилавки, – ерунда. Какие надо было иметь емкости, чтобы спрятать товар и создать искусственный дефицит!? Это все чушь! Конечно, были жулики, но чтобы все – это не так. Большинство работников торговли были слугами народа, честными, порядочными людьми. Ну а на кого-то надо было списать трудности, торговля и выступала в роли козла отпущения. 

– А что Вы видите сейчас, как Вам организация современной торговли?

– Это, конечно, небо и земля. Я прихожу в универсам и невольно вспоминаю прошлое, когда мы только начинали, когда в Москве появились первые универсамы. Как изменилось все в этих старых зданиях – просто глаза разбегаются. Но это вызывает и щемящую боль подчас, когда видишь изобилие товаров, яркая упаковка, полки ломятся, а отечественных товаров мало. У нас засилье иностранных товаров. Невольно возникает вопрос: не дай Бог, что случится со страной, как же мы будем жить? Ведь мы же сегодня в импортной кабале. Мои родители похоронены в Калуге, и когда я еду туда и вижу заросшие сорняками поля, когда ни одной коровы, ни одного стада нет, спрашиваю себя: как же так, почему мы так живем, почему запустили свое сельское хозяйство?

Знаете, торговля – это как кровеносная система, и если у нас сейчас наладится кровообращение, то мы все-таки мышечной массой точно обрастем. Дай Бог, чтобы так было.

– Что бы Вы порекомендовали нашим министрам, на что направили свои усилия, если бы Вы были министром торговли сегодня?

– Я бы все делал для того, чтобы наладить отношения с отечественными производителями. Торговля должна быть стимулом развития. Надо создать систему через законодательство, государство должно быть инициатором. Не диктовать, не командовать, а регулировать. Должен быть закон и строгое его соблюдение.

Беседовали Андрей Гара и Мария Пластинина,
ТПП-Информ
Фото из личного архива В.П. Шиманского