Прогулка по Берлину

Когда в Осло разбушевался бесноватый Брейвик, Норвегия, Европа и весь мир вздрогнули. Когда через две недели после этого прокатилась волна погромов по Лондону, в Европе поняли, что пришла пора не только «нулевой терпимости». Толерантность и политкорректность, основы выстроенного в последние десятилетия мироздания, стали рушиться и осыпаться на глазах у изумленной публики.

А еще через неделю с небольшим заполыхали автомобили обывателей в Берлине, произошли уличные беспорядки в Гамбурге. Немецкие дела никто из комментаторов не стал плюсовать к английским и норвежским событиям. Привычнее было списать все на расшалившихся леворадикалов. И все-таки берлинские и гамбургские волнения, несмотря, естественно, на специфику, следуют в одном ряду с другими европейскими потрясениями последнего времени.

Я побывал в Берлине за несколько дней до начала ночных беспорядков. Осматривая Берлин как обычный турист, я ощутил необъяснимую внутреннюю тревогу. Причем такое настроение сильно контрастировало с тем, что возникало у меня при посещении перед тем небольших уютных баварских городков с их нетронутой войнами красотой, атмосферой средневековой архитектуры и особого, идущего из глубины веков германского трудолюбия, порядка и благочестия. Скажут, это чисто внешняя, рассчитанная во многом на туристов сторона жизни. Может и так, но все же она впечатляла и ненавязчиво создавала ауру умиротворения, нормальной несуетной жизни. Все эти Регенсбурги, Бамберги, Ротенбурги-на-Таубере словно сошли со страниц сказок братьев Гримм.

Иное дело Берлин. Город-космополит, где при населении 3,7 млн человек постоянно живут более 200 тыс. турок, почти 150 тыс. русских, где есть и другие многочисленные диаспоры. Даже евреев здесь по официальной статистике больше 12 тыс. человек. Серая и, в общем-то, невзрачная архитектура тут скрашивается обилием садов, парков и водоемов.

До начала экскурсии час. Захожу в кафе Starbucks. Обслуживают три молодых турка – бармен и два официанта, но сервис чисто немецкий: быстро, строго и деловито. За 8 евро вполне сносный кофе и штрудель. Перехожу дорогу, чтобы зайти в сувенирный магазинчик, пытаюсь, как могу, по-немецки объяснить, что мне надо.

– Да бросьте, не напрягайтесь. Я же русская.

Двадцатилетняя Наташа со Ставрополья живет здесь уже 12 лет.

– У нас тут полно русских, мы даже живем компактно, как и турки. А немцы из наших районов стараются переехать.

– Что, не устраивает соседство?

– Наверное. У них своя жизнь, у нас – своя.

– А конфликты случаются?

– У нас редко. А вот с турками воюют, но больше 1 мая. Наверное, немцы злятся, что их тогда, кажется, победили.

– Так ведь не турки же…

– Все равно злятся, а те тоже в последнее время стараются себя показать – переворачивают машины, жгут их. Так что в эти дни лучше быть ближе к дому.

Так видится ситуация нашей молодой бывшей соотечественнице, не слишком искушенной в истории и политике.

А вот как оценивает положение глава МВД Германии Ханс-Петер Фридрих: политические экстремисты в стране становятся все активнее, а их готовность к насилию возрастает. Он указывает, что в прошлом году стало больше насильственных актов, осуществленных левыми и правыми радикалами, целью которых является разрушение свободного демократического порядка. Правых такой категории 25 тыс. человек, из них неонацистов – 5600. Левоэкстремистов сейчас больше 32 200 человек. А в 29 исламских экстремистских организациях на конец прошлого года состояло 37 400 членов. Причем рост происходит во всех этих категориях.

Как видим, все учтено с немецкой пунктуальностью, правда, не совсем ясно, как гасить набегающие волны насилия.

Однако подходит время начала экскурсии, и у фонтана «Нептун» на Александерплац появляется наш гид Ангела и хорошо поставленным голосом на отличном русском, но с характерным берлинским «р» начинает наше знакомство с городом. Идем вдоль набережной Шпрее, осматриваем Музейный остров. «А вот, – говорит Ангела, – вы, как и все туристы, наступили на памятник, совсем не заметив этого».

Да, среди тротуарных плит как бы затерялся стеклянный квадратный люк. Присмотревшись внимательно, видим внизу слабо освещенное помещение с пустыми стеллажами книжных полок. Это памятник, установленный 11 лет назад скульптором из Израиля Михой Ульманом. Здесь, между Театром оперы и балета и бывшей Королевской библиотекой на площади Бебельплац, в 1933 году произошло печально известное событие – публичное сожжение 12 400 книг 149 авторов. Считается, что сооружение это необычайно оригинальное, скромное и целомудренное, создающее мощное эмоциональное воздействие. Но, честно говоря, идея автора заставить вас нагибать голову при знакомстве с его творением, показалась не столько гуманной, сколько прямолинейно провокационной. Нарочитое чувство вины и покаяния, которое предполагается вызвать у зрителя-берлинца при виде памятника, побуждается крайне примитивной, лапидарной формой. Думаю, далеко не всем по вкусу подобный шедевр.

Как, допустим, и монумент в память геев – жертв Третьего рейха. Это бетонная будка, напоминающая кабину общественного туалета, с квадратиком-окошком посередине. Видимо, здесь задумана ассоциация с тюремной камерой и интимной стороной жизни несчастных геев. Стоит ли говорить, какое впечатление производит это сооружение посреди живой городской улицы. Впрочем, подобные творения широко распространены сегодня не только в Берлине. В Кельне я видел памятник дезертирам Вермахта. Внешне это напоминало обычную автобусную остановку с крышей-решеткой, где на каждой планке стояли имена дезертиров.

Вскоре мы оказываемся у КПП «Чарли», или CheckpointCharlie, где был вход в бывшую американскую оккупационную зону. В октябре 1961 года он стал ареной так называемого «танкового противостояния» между СССР и США. Теперь над ним гордо развевается звездно-полосатое полотнище как символ победы в холодной войне. И обряженный в американскую военную форму берлинский темнокожий студент продает туристам сувенирные пропуска с визами и печатями. Восточногерманский КПП, конечно же, исчез без следа, но рядом – пожалуйста – фрагмент стены и музей, посвященный жертвам тоталитаризма.

Следующая наша остановка у мемориала памяти убитых евреев Европы – Холокоста. Возведен он по проекту деконструктивиста Питера Айзенмана в 2005 году. Расположенный между Бранденбургскими воротами и оставшимися под землей фрагментами бункера Гитлера, он представляет собой огромное поле из 2711 серых бетонных блоков различной высоты, но одинаковой длины и ширины.

– Число блоков автором зашифровано, как и сам его замысел, – говорит Ангела.

Хотя человек, бывавший в Иерусалиме, уловит прямую аналогию с древним еврейским кладбищем у стен старого города. Но там оно смотрится абсолютно органично. Здесь же сам метод деконструвизма предполагает возможность архитектуры вступать в конфликт и развенчивать и упразднять саму себя. Американский автор нарочито бьет по нервам зрителя, не жалея при этом и саму память о погибших жертвах, являя нам некий склад стройконструкций. Словом, провокация ему вполне удалась.

В сотнях метров от детища Айзенмана в 2008 году вернулось на свое историческое место у Бранденбургских ворот посольство США. Открывая его, экс-президент Буш-старший говорил: «Новое здание американского посольства в столице объединенной Германии, в центре свободной и мирной Европы, является свидетельством воплощения великой и благородной мечты». Но высоко поднятый флаг США мысль Буша конкретизирует весьма символично. Ведь он развевается не только над зданием посольства, архитектура которого была названа берлинцами «бункером» и даже «провинциальным бассейном», но и над всем историческим центром города. Не надо обладать особой проницательностью, чтобы увидеть, кто здесь главный и насколько свободны немцы.

После знакомства с Берлином осталось впечатление, что сознательно и целенаправленно пытаются принизить их национальный дух. Неважно, вызвано ли это чувством мести, либеральной глупостью или недомыслием. Поклоняться идеям и символам Третьего рейха сегодня готова лишь жалкая кучка отморозков. А народ и его руководители уже официально покаялись перед памятью жертв нацизма. Добивать при этом в человеке его национальное достоинство – значит будить в нем зверя. И теперь вот зверь вырывается наружу.

Александр Горбатов,
шеф-редактор информбюро «Восток-Центр»,
специально для ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.