Сталинград: горькая соль войны

2 февраля в России отмечается один из дней воинской славы — День победы в Сталинградской битве в 1943 году.
Это событие по достоинству оценено и заслуженно воспето. Однако продолжают находиться новые свидетельства, записываться воспоминания очевидцев, сопоставляться и анализироваться факты.

Своими знаниями о военном и послевоенном Сталинграде поделился в документальной книге «Горькая соль войны» наш современник, живущий в Волгограде, известный писатель-фантаст Сергей Синякин. Отдельные истории мы публикуем сегодня.

Незнакомая наука войны
Над городом кружил самолет.
Он жужжал, словно назойливая муха, скрываясь среди облаков и вновь поблескивая в синеве. Он медленно полз над городом, покачивая крыльями и сверкая остеклением кабин.

– Рама, – сказал кто-то за спиной Чуянова.

Первый секретарь обкома партии был измучен июньской кабинетной жарой и, быть может, именно поэтому не мог сдержать раздражения.

– Почему молчат наши батареи? – гневно раздувая ноздри, спросил он.

Ему объяснили, что стрелять нельзя. Немецкий самолет был разведчиком, он летал над городом именно для того, чтобы засечь расположение зенитных батарей, закрывающих город от нападения с воздуха. Раскрыть местонахождение этих батарей означало оставить город без зенитного прикрытия.

Чуянов выслушал объяснения, мрачно кивнул и вернулся в здание.

В кабинете было душно, несмотря на распахнутые окна.

Первый секретарь налил из графина стакан теплой, солоноватой воды, жадно выпил ее и, сев за стол, охватил лобастую голову цепкими жаркими пальцами.

Предстояло учиться войне. Эта наука была незнакома Чуянову.

Раздался телефонный звонок. Он поднял трубку и услышал знакомый гнусавый голос:

– Ты еще жив, секретарь? Готовься! Когда немцы придут, мы будем тебя вешать на площади. Тебя и твою семью…

Следом послышались короткие гудки, и Чуянов швырнул трубку на рычаги. Он старался не обращать на эти звонки внимания, но они его раздражали.

До массированного налета на город, который подготавливался немецким воздушным разведчиком, оставались считанные дни. Чуянову предстояло осваивать новую арифметику. Арифметика военных потерь была основана на вычитании и оказалась горькой наукой. Война подобна речной волне – она бесследно впитывает человеческие надежды. Когда она откатывается, на поверхности остаются лишь вдовы и сироты и еще – человеческие обрубки и развалины мертвых городов.

Предстояло узнать многое. И прежде всего понять, что герои – это обычные люди, которым не дали прожить нормальную человеческую жизнь.

Первые бомбежки
Самолеты немцев проходили над заводским поселком и начинали бомбить завод «Красный октябрь». Наши истребители им почти не мешали. Немцы прилетали обычно на закате, группами по десять-двенадцать самолетов и летели так низко, что были видны кресты на крыльях.

Витька Быченко жил около пятой школы, где военные устроили госпиталь. В подвале школы поселились гражданские. Однажды бомбы немцев попали в школу. Обвалилась стена, а из школы всю ночь грузовыми машинами вывозили трупы. Говорили, что там погибло несколько сот человек.

Но больше всего немцы бомбили завод. Витька с ребятами перелезали через заводской забор. Территория завода была в свежих ямах, которые засыпали рабочие в спецовках.

Однажды, когда немцы прилетели в очередной раз, Витька залез на крышу, чтобы увидеть, где упадут бомбы.

На нефтесиндикате бушевал пожар.

–  Айда, посмотрим, пацаны! – сказал Витька.

Мальчишки побежали к Волге и увидели, как из нефтяных баков в Волгу стекает огненная река. Зрелище было страшным и завораживающим – пылающие нефть и бензин смешивались с речной водой, но пожар не затухал, а огненными пятнами разбегался по воде. Казалось, что горит вода.

Среди пламени метались юркие речные «трамвайчики», которые эвакуировали на левый берег городское население. За ними гонялись немецкие самолеты, прицельно расстреливая суденышки.

С реки доносились крики людей и детский плач.

Война приходила в город. Завораживающая души мечтающих о подвигах пацанов, она несла горе в сталинградские семьи. Сталинградская детвора воспитывалась на «Чапаеве» и готова была мчаться на пулеметы врага. Им снились Испания и Халхин-Гол. Дети не понимали, что истинной потребностью нормального человека является мир.

Для того, чтобы осознать это, потребовалось всего несколько месяцев взросления. Человек на войне взрослеет стремительно, война учит человека любить и ненавидеть и делает это значительно лучше, чем мирное время.

Расстрельные ошибки
В сорок втором году немецкая разведка была в некотором недоумении. Вроде бы и разведшколы работали квалифицированно, и сбрасывали парашютами самых «настоящих русских», и документы изготавливали по последнему слову техники – условные секретные знаки стояли, бумаги, чернила и мастика для печатей были по составу копией русских, но тем не менее проваливались лучшие агенты. Вылавливала их русская контрразведка, и никакие ухищрения не помогали.

Да что там контрразведка! Милиция их запросто вылавливала. Сбросят парашютиста в заволжских степях, придет он в милицию на прописку, там ему руки за спину вяжут – давно вас ждали, дорогой немецкий агент, все глаза проглядели!

А все это происходило из-за паспортов. Нет, паспорта делались качественно. Закавыка была в том, что для скрепок паспорта немцы использовали нержавейку, а наши – простую проволоку. У наших паспортов скрепки моментально ржавели, а в немецких подделках сверкали. Паспортным работникам оставалось лишь открыть документ на развороте и убедиться, что скрепки сделаны из нержавейки. После этого можно было крутить в кителе дырку для ордена.

«Ну и что? – спросите вы меня. – Мораль-то какая?» А мораль в моем повествовании простая и незамысловатая. В любой подделке самое главное – это точное соответствие подделываемому образцу. А немцы наш паспорт усовершенствовали. Нельзя приукрашивать действительность, если приукрашивание грозит расстрельной статьей.

Подготовила Наталья Барышникова,
ТПП-Информ

Художник Вадим Жуков 

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.