Россия в ВТО – девушка на выданье

Предпринимательское сообщество постепенно осознает последствия вступления в ВТО. Правила, по которым придется теперь жить, могут круто изменить внутренние механизмы российской экономики. Пока же ни рыночный, ни государственный секторы к усилению конкуренции со стороны иностранных производителей не готовы. Об этом говорили участники очередного заседания «Меркурий-клуба», которое прошло в Центре международной торговли под председательством Евгения Примакова.

Евгений Примаков, президент «Меркурий-клуба», академик РАН

– Экономика России стала частью мировой экономики. Возвращение к изоляционизму невозможно. Россия не может абстрагироваться от существования или игнорировать ВТО, через страны-члены которой проходит около 95% мировой торговли и которая определяет правила поведения на мировых рынках.

Вместе с тем без целеустремленной государственной промышленной и аграрной политики с учетом норм ВТО не обойтись. Нужно прямо сказать, что успех адаптации российской экономики к принятым правилам ВТО, масштабы и эффективность маневрирования в рамках этих правил для защиты отечественного производителя непосредственно зависит от государственных финансовых возможностей.

Следует быть готовым к возможной второй волне кризиса, но разве непонятно, что солидная часть средств, получаемых от экспорта нефти, могла бы быть направлена не в Резервный фонд, а в расходную часть федерального бюджета? По словам министра финансов, за три следующих года Минфин намерен отчислять в Резервный фонд все доходы, получаемые при цене нефти свыше 91 американского доллара за баррель. В сумме эти доходы составят 1 триллион 753 миллиарда рублей. Представляете, если бы солидная часть этих средств была использована на государственные инвестиции? Минфин считает, что Резервный фонд должен составлять 7% от ВВП. Минэкономразвития считает, что Резервный фонд должен составлять 5% от ВВП. После вступления в ВТО наступает новый период для нашей экономики. Хотелось бы получить не гадание на гуще, а опирающиеся на необходимые в таком случае исследования той суммы, которая должна быть на всякий случай накоплена.

Игорь Руденский, председатель Комитета Государственной Думы РФ по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству

– Наша задача сегодня – максимально использовать выгоду от вступления в ВТО и минимизировать риски. Работая в Государственной Думе, мы создали примерно 20 рабочих групп по экономическим отраслям. Оказалось, что примерно 18 из них никакой финансовой поддержки у нас сегодня не просили. В основном нужна помощь правительству по изменению подзаконных законодательных актов и, в общем-то, нужна воля нашего правительства.

Две отрасли, которые у нас могут потенциально пострадать, – это сельхозмашиностроение и легкая промышленность. На следующий год в бюджете на модернизацию сельхозмашиностроения предусмотрено два миллиарда рублей. Ситуация с легкой промышленностью намного сложнее. Таможенные пошлины сокращаются с 40 до 5%, на рынке превалирует импортная продукция – ее объем около 80%. Поэтому примерно пять миллиардов рублей будет выделяться дополнительно на поддержку различных отраслей промышленности, в частности на субсидирование процентных ставок. Это касается и самолетостроения, и композитных материалов, и деревообработки, и так далее. Из этих пяти миллиардов мы рассчитываем легкой промышленности дать три. Также мы предлагаем освободить ее от налога на прибыль на 5–10 лет. Всего от данной отрасли в федеральный бюджет поступает примерно 2,5 миллиарда рублей, а при вступлении в ВТО показатели, наверное, еще больше ухудшатся. Эти средства могут быть направлены на модернизацию.

Достаточно большие резервы у нас имеются по линии Федеральной контрактной системы. Госзакупки производятся примерно на шесть триллионов рублей, и это будет достаточно существенная помощь нашим предприятиям. Закон о ФКС уже принят в Государственной Думе в первом чтении. Внесено огромное количество поправок, надеюсь, что ко второму чтению в ноябре в нем будут полноценно отражены интересы наших отечественных предприятий.

Конечно, нам необходимо помнить, что за модернизацией следуют инновации, но они в чистом поле не рождаются, они появляются там, где есть реальный сектор экономики. Все отрасли заявили о том, что нам необходимы доступные дешевые кредиты. Конкурировать с иностранными производителями нам достаточно тяжело. Америка дает кредиты под 0,8%, Китай – под 0,5%. А у нас они от 12 до 17–18% и выше. Нам очень тяжело развиваться, имея такие ресурсы в кредитовании.

Есть средства Негосударственного пенсионного фонда, есть средства Фонда национального благосостояния. Их можно было бы на возвратной основе предоставлять нашим предприятиям. И, конечно, мы, депутаты Госдумы, выступаем против заимствований, которые берет правительство и направляет в Резервный фонд. Мы должны вести достаточно консервативную политику в этом плане.

Максим Медведков, директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития РФ

– Продолжается реализация различных планов адаптации российской экономики к условиям ВТО. Число мер, которые российские бизнес-предприятия хотели бы увидеть реализованными, достаточно небольшое, в основном они касаются обеспечения преференций при государственных закупках, повышения пошлин на отдельные товары. У нас после присоединения к ВТО остаются возможности в отношении примерно трех тысяч линий повысить пошлины единого таможенного тарифа. Многие предприятия работают с нами по изменению формата субсидий, поскольку ВТО не запрещает субсидии, но предъявляет определенные требования к формату, и поэтому все программы действующей поддержки будут сохранены.

Вместе с тем ведется мониторинг влияния ВТО на экономику России. Мы смотрим в постоянном режиме, что происходит с ввозом чувствительных товаров, перечень которых был определен вместе с бизнесменами. Можем констатировать, что никаких изменений пока не произошло. Также по просьбе российского бизнеса мы внесли в Евразийскую экономическую комиссию предложения о совершенствовании законодательства в сфере защитных мер.

Второе крупное направление работы, которым мы сейчас занимаемся, – это работа по обеспечению участия России в ВТО. Я вам приведу две цифры. В год в ВТО проходит 5000 переговорных заседаний. И речь идет о применении 70 000 страниц правовых обязательств. Это огромный массив работы, огромный массив информации. Прогноз некоторых членов ВТО о том, что «вам будет трудно присоединяться к ВТО, но когда вы присоединитесь, вам будет намного труднее», видимо, сбывается. Сейчас наши представители в Женеве говорят, что это похоже на девушку на выданье: к ним подходят разные страны, предлагают дружить в отношении различных инициатив. Но наша позиция в ближайшее время будет нейтральной. Мы должны окончательно понять плюсы и минусы и наши конкретные экономические интересы в работе по отдельным направлениям ВТО.

И здесь нам не обойтись без помощи бизнеса. Так, перед нами стоят варианты развязок: должна ли Россия поддерживать в ВТО страны Кернской группы, которые выступают за радикальное сокращение сельскохозяйственных субсидий, либо Россия должна поддерживать США, страны ЕС, которые выступают за их сохранение?

Другой пример – переговоры, связанные с облегчением процедур торговли. Позиция развитых стран направлена на радикальное снижение таможенных формальностей, развивающиеся же страны к этому относятся сдержанно. У нас есть примерно в резерве 2–3 месяца до того, как нам предложат сказать свое слово, поэтому мы очень рассчитываем, что вместе с вами найдем правильный ответ на эти вопросы.

Владимир Саламатов, генеральный директор ОАО «ЦМТ», д. э. н.

– Бизнесу очень важно иметь прямой контакт и с правительством, и внутри сообщества. Поэтому 24 июля 2012 года Центр международной торговли по инициативе Торгово-промышленной палаты создал Центр России в ВТО. Прошло четыре месяца, ежедневно мы видим обращение нескольких сот человек к нашему сайту. Более того, в России существует портал www.wto.ru и специальный проект Министерства экономического развития, все эти ресурсы связаны между собой.

На сегодняшний момент наша Евразийская экономическая комиссия, а до этого Таможенный союз приняли целый ряд антидемпинговых и специальных защитных мер по отдельным видам продукции, которые позволяют препятствовать импорту в Россию отдельных видов товаров в связи с искажением конкурентных условий на нашем рынке.

В то же время в отношении продукции российского производства действуют 73 меры в различных странах мира. И более того, к этим мерам нужно добавить еще 47 мер, которые действуют в отношении продукции, производимой на территории Беларуси и Казахстана. Понятно, что эта ситуация должна сопровождаться весьма активной позицией Евразийской экономической комиссии, которая сегодня от имени трех стран представляет интересы Российской Федерации. И здесь действует система урегулирования споров. Поэтому наиболее эффективным является достижение договоренности по устранению препятствий для торговли путем переговоров. Надо сказать, что 50% торговых споров, которые возникают в рамках ВТО, разрешаются до момента обращения и начала официальных разбирательств в органах Всемирной торговой организации. Важно учитывать, что все эти споры не решаются быстро, они решаются, как правило, в течение двух-трех лет.

Николай Шмелев, директор института Европы, академик РАН РФ

– Мы обсуждаем сегодня поистине эпохальное событие, значение которого распространяется не на десятилетие, а на поколение. По сути дела, мы сами добровольно принуждаем себя к конкуренции и всякой модернизации. Купили себе кнут, а как мы выдержим этот кнут – никто пока сказать ничего не может. В деньгах я нигде не встречал оценки выше, чем два – три миллиарда долларов в год – выгода страны от вступления в ВТО. А что мы теряем, какие опасности нас подстерегают?

Я хотел бы напомнить, что мы с вами, ворвавшись наконец-то в ВТО, имеем за плечами: половина уничтоженной промышленности Советского Союза, треть сельскохозяйственных площадей в запустении. Выдержит ли наше хозяйство?

Единственное легальное средство защиты – это девальвация рубля. Китай и Индия – не глупее, а умнее нас. Они искусственно курс и рупии, и юаня в два раза и больше занижали. И до сих пор США и Китай бодаются чуть не на жизнь, а на смерть из-за того, чтобы заставить КНР поднять курс юаня. Конечно, это будет больно, но все будет больно. Это была бы загородка, за которой по крайней мере мясная отрасль  у нас бы выжила.

Я не могу согласиться, что у нас искусственно заниженный курс. Что вообще в нашей стране дешевле, чем на мировых рынках? Была водка, да и она уже не дешевле. Вот сейчас цены на сигареты поднимут. И все, больше ничего нет. Деньги? Так у нас деньги – 20% годовых, 18%, а там 1%.

Нужна экономическая стратегия по всем направлениям. Готовы ли мы к тем задачам, которые ставим?

Юрий Шафраник, председатель совета Союза нефтегазопромышленников России, председатель Комитета ТПП РФ по энергетической стратегии и развитию топливно-энергетического комплекса

– Для нефти и газа проблемы нет и не было. Если взять статистику (я могу ошибиться на несколько миллиардов) 2010 года, то из 400 с чем-то миллиардов экспорта 305 – это чисто нефть и газ, 45 – газ, все остальное – нефть. Из остальной части экспорта только 10 миллиардов долларов – это несырьевые товары. Поэтому, как только я слышу, что давайте использовать ВТО как защиту экспортного потенциала, меня берет оторопь. Ведь если цель поставлена неверно, усилия, естественно, могут быть бесплодными.

Далее – это тема инвестиций. Тоже где только ни слышу: в ВТО вступим – инвестиции добавятся. Поверьте мне как бизнесмену: мы в девяти разных странах с нуля делали проекты, и меня не интересовало ни в одной стране, в ВТО она или не в ВТО. И спросите любого инвестора: его интересуют только условия проекта.

ВТО – это жестокая конкуренция, и мы внутренне все еще к ней не готовы. Главная задача – уже вчерашняя, сегодняшняя – это создание конкуренции внутри страны, ведь ее, в общем-то, у нас нет. Как же мы собираемся конкурировать с теми странами, которые могут дать продукт этого же или лучшего качества, но по ценам ниже российских?

Эффективность – вот ярчайший показатель работы в условиях международной конкуренции. Возьмем ТЭК. С 2008 года по сегодняшний только две компании («Новотек» и «Сургут») нарастили капитализацию. В последнее время только и разговоров, что о сланцевой революции. Я же к революции отношу один факт, не этот. Революция – это Техас. За пять лет, не открыв Самотлоров, они в два раза увеличили добычу (это самый старый нефтяной район мира) и почти в три раза (2,7 раза) снизили внутреннюю цену на газ для промышленных предприятий. Государство этому лет двадцать способствовало в виде налоговых и иных преференций. Вот это революция. Мы можем сделать подобное? Можем, ответственно заявляю. Но для этого нужно работать.

Андрей Слепнев, министр по торговле коллегии Европейской экономической комиссии

– В рамках нашей комиссии мы очень внимательно следим за ситуацией, у нас сейчас реализуются полномочия по мерам защиты рынка.

Иностранные бренды надеются, что вступление России в ВТО позволит им увеличить продажи на рынке Таможенного союза. Безусловно, эти  амбиции подогреваются кризисными явлениями и снижением глобального спроса. Тем не менее я все-таки надеялся бы, что мировые  инвесторы будут рассматривать Россию не только как рынок сбыта продукции, но и как площадку, на которой можно производить глобальный продукт, что может быть реализовано при надлежащем качестве делового климата.

Одним словом, системные изменения потребуют системных усилий правительства для того, чтобы быть конкурентоспособными с точки зрения регулирования и бизнеса. Российские компании уже должны себя воспринимать как глобальные игроки, а не только как локальные производители, работающие за определенным барьером защитных мер.

Говоря о дополнительных экспортных возможностях, 35 стран уже проявили интерес, чтобы заключить с нами соглашение о свободной торговле. С одной стороны, это, конечно, риск новой волны либерализации, мы к нему вряд ли готовы сейчас. С другой – это следующий этап, задача на будущее.