Котировки

USD	31,8707	-0,0267
EUR	39,1468	-0,0455

Экономическое чудо в Стране степей

11 августа 2012 г.

Упоминания о Монголии прежде можно было встретить разве что в статьях и передачах о традиционной культуре народов мира. Теперь ею интересуются все больше экономисты и бизнесмены. Некоторые уже называют ее Улан-Катаром – по аналогии с ближневосточным государством, взлетевшим в 1990-х на волне нефтяного бума. Об этом пишет журнал РБК (http://magazine.rbc.ru/2012/08/02/trends/562949984449522.shtml).

Монголия станет богатеть благодаря добыче меди, угля, золота и урана, к огромным запасам которых наконец допустили инвесторов. ВВП растет двузначными темпами, что редкость в современной экономике. В течение следующих трех лет он увеличится в 1,5 раза, и такая динамика будет устойчивой еще как минимум 10 лет. В страну потянулись крупные металлургические холдинги, предприятия потребительского сектора, такие инвесткомпании, как Goldman Sachs, Asian Development Bank, Международная финансовая корпорация. Появился новый инвестиционный рай?

На грани выживания

В бутике Louis Vuitton в центре Улан-Батора продавец-консультант, скорее всего, вас не поймет, если вы заговорите на русском. На вопрос «Do you speak English?» ему гораздо легче ответить: английский тут знают почти все. Столицу Монголии в последние несколько лет заполонили экспаты – предприниматели и инвесторы из западных стран, которые рассчитывают заработать на молодом рынке. А когда-то большие дела обсуждались здесь только на русском. До начала 1990-х Монголию неофициально называли 16-й союзной республикой, свыше 80% ее внешней торговли приходилось на СССР.

Инвестиции в тяжелую промышленность тоже обеспечивала Москва. С ее помощью был построен горно-обогатительный комбинат Erdenet, один из крупнейших в мире производителей медного концентрата, создана компания «Монголросцветмет», которая занимается добычей золота и выпускает плавиковошпатовую продукцию, проложена железная дорога. «Это три кита, на которых стояла и продолжает стоять экономика страны. В 1990-е они обеспечивали примерно 50% ВВП Монголии и спасли ее от полного краха», – рассказывает Владимир Грайворонский, заведующий сектором Монголии Института востоковедения РАН.

Краха хоть и не случилось, но ситуация в 1990-х была не из лучших. Так, инфляция, по данным МВФ, в 1993-м превышала 260%, в государственный бюджет тогда же удалось набрать всего 50 млн долларов. Почти 40% населения жило меньше чем на 1 доллар в день. И даже в 2000-м ВВП на душу населения все еще составлял 471 доллар – это ниже, чем в подавляющем большинстве стран СНГ или, скажем, в беднейшей Папуа – Новой Гвинее.

Власти попытались «запустить» в Монголии рынок: провели приватизацию, перестали контролировать цены и открыли границы для импортных товаров, в 1997-м присоединившись к ВТО. И это дало результаты. Инфляция постепенно снижалась, и к 1998 году уже не превышала 10%. Доходы казны к концу 1990-х выросли до 200 млн долларов, еще 300 млн поступало в качестве помощи от МВФ и Всемирного банка. Но экономика все равно балансировала на грани выживания.

Золотая лихорадка

Инвесторы на Монголию тогда и не смотрели. А если бы и взглянули, то ужаснулись бы. Бедная страна, зажатая между Россией и Китаем, всего три крупных предприятия на 3 млн жителей. Бескрайние степь и пустыня – и все! Тем не менее находились те, кто видел здесь возможности для бизнеса. Канадская горнорудная компания Ivanhoe Mines занималась разведывательными работами в пустыне Гоби с начала нулевых. В 2007-м подтвердилась информация о богатейших запасах меди и золота на месторождении Oyu Tolgoi. По оценкам экспертов, как минимум 50 лет на этом участке можно добывать до 450 тыс. тонн меди в год и около 300 тыс. унций золота. Oyu Tolgoi, таким образом, стало вторым в мире по медным запасам.

Канадцы потратили несколько лет на переговоры с национальными властями о коммерческой эксплуатации месторождения. По мнению Владимира Грайворонского, обсуждение затянулось из-за осторожности монголов, для которых сделка с международным инвестором была первым подобным опытом. В конце 2009-го Ivanhoe Mines все-таки подписала с правительством страны соглашение о разработке. Производство должно быть запущено в 2013 году, размер вложений составит 8,6 млрд долларов. Вице-президент по инвестициям в горнорудную промышленность компании Origo Partners Mongolia Наги Отгоншар говорит, что сделка создала прецедент и заставила других бизнесменов обратить внимание на Монголию. Тем более что запасами Oyu Tolgoi ее сокровища не исчерпываются.

В пустыне Гоби расположено также крупнейшее угольное месторождение – Tavan Tolgoi. Во времена СССР его запасы в размере 6 млрд тонн подтвердили советские и чешские геологи, но до разработки дело тогда не дошло. Сейчас добычу там ведет госкомпания Erdenes Tavan Tolgoi, она поставляет уголь в соседний Китай. Чтобы расширить деятельность, власти подбирают инвесторов – из желающих уже выстроилась очередь, среди них даже ОАО «Российские железные дороги». Сделка по Oyu Tolgoi и развитие проекта Tavan Tolgoi повысили активность иностранных компаний в разы. Если, к примеру, в 2010-м прямые зарубежные вложения достигали 1,7 млрд долларов, то в 2011-м – уже 4,7 млрд. По прогнозам МВФ, в результате ресурсного бума ВВП Монголии должен через три года увеличиться в 1,5 раза и еще в течение 10 лет показывать одни из самых значительных темпов роста в мире.

При этом доводы о рисках, которые всегда присутствуют на таких молодых рынках, инвесторы отметают напрочь. «Власти проделали большую работу, создали для бизнеса хорошие условия. Неплохая база существовала тут уже лет шесть-восемь назад», – утверждает главный экономист ИК «Ренессанс Капитал» Чарльз Робертсон. По его словам, в Монголии можно всего за 11 дней зарегистрировать собственность, в то время как в России на это требуется целых 43 дня. «Налог на доход меньше 3 млн долларов составляет лишь 10%, валютного контроля нет, страна в целом законопослушная. К тому же многие здесь говорят по-английски», – перечисляет конкурентные преимущества генеральный директор инвестбанка ResCap Эрик Зуррин.

Интерес инвесторов подогревается и тем обстоятельством, что 70% территории Монголии до сих пор не изучено геологами. И что еще можно найти в просторных и малонаселенных степях и пустыне?Вполне вероятно, что страна станет родиной новой золотой лихорадки. Во всяком случае, активность китайских предприятий там уже походит на лихорадку. Так, государственная China Investment Corporation вложила в монгольские активы по меньшей мере 1 млрд долларов. И аппетиты растут, поскольку Пекину не хватает собственных ресурсов. КНР, например, нуждается в импортных угле и меди. И использует Монголию практически в качестве «домашней» шахты. Во внешней торговле последней доля Китая уже превышает 80% – это примерно столько же, сколько когда-то приходилось на СССР.

В ловушке богатства

Власти беспокоит зависимость от Китая, но эксперты видят в этом больше возможностей, нежели рисков. В конце концов, КНР – это тот рынок, на который многие как раз пытаются переориентировать свои поставки. Главная же угроза, которая скоро нависнет над экономикой Монголии, по словам заместителя председателя правления Международного инвестиционного банка Дэмчигжавына Моломжамца, заключается в качестве роста. Развитие за счет экспорта сырья – тернистый путь. Он может вызвать «голландскую болезнь», в свое время коснувшуюся таких стран, как Нидерланды, Саудовская Аравия и Россия. И Монголия уже в шаге от нездоровой экономики: 90% ее экспорта – полезные ископаемые. Согласно прогнозам Всемирного банка, в 2016-м эта цифра может приблизиться к 95%. Поэтому усиливаются опасения, что просядут все отрасли, кроме горнодобывающей, вырастут инфляция и безработица. В 2010-м рост цен вновь превысил 10%, притом что годом ранее составлял всего 6,3%. Это первый тревожный сигнал, хотя других признаков упомянутого «заболевания», по мнению аналитиков «Ренессанс Капитала», пока не наблюдается.

Чиновники, в свою очередь, давно уже говорят о возможном перегреве экономики. Премьер-министр Сухбаатарын Батболд заверяет, что в правительстве будут осторожны в планировании расходов. Так, по примеру России здесь создали стабилизационный фонд на случай ухудшения конъюнктуры. Другое лекарство, используемое в целях профилактики, – диверсификация. В Монголии собираются развивать переработку горнорудного сырья. «В предыдущие 20 лет организовать выпуск конечного продукта было чрезвычайно трудно из-за недостатка финансов. Но поскольку теперь мы получаем больше доходов от добычи, это становится реальным», – рассуждает глава Национального комитета развития и инноваций Чулундордж Хашчулуун. Вдобавок власти намерены создать ни много ни мало бизнес-кластер, в котором могли бы работать IT-компании, – что-то наподобие «Сколково». Правда, пока идеи крупных проектов, не связанных с шахтами, остаются на бумаге, а диверсификация ограничивается развитием сельского хозяйства.

До индустриализации Монголия была скотоводческой страной. Доля агропрома в ВВП и сейчас составляет 16,6%, а по количеству голов скота на одного жителя ее обгоняют только Австралия и Новая Зеландия. При этом у сельхозпроизводителей тоже есть неплохой экспортный потенциал. Например, высоко ценится местный кашемир. На всем евразийском континенте его можно изготавливать только из шерсти коз, обитающих в Монголии и на севере Китая. Благодаря своей редкости монгольский кашемир занимает примерно треть мирового рынка этой продукции. Его поставляют в страны Евросоюза, Японию, Россию, Южную Корею и даже Канаду и США. Директор по международным продажам компании Gobi Арюна Батчулун отмечает, что одно из преимуществ местного кашемира – его невысокая цена из-за льготного налогообложения. Правда, такой же льготный режим существует и для экспортеров шерсти. Поэтому китайские предприниматели скупают примерно половину монгольской шерсти для своих кашемировых производств, что тормозит развитие обрабатывающей промышленности в самой Монголии.

Очевидно, что идеи диверсификации пока не находят воплощения даже там, где не нужно строить «Сколково»: только повышение таможенных пошлин могло бы изменить ситуацию в агропроме. И понятно, что Китай будет и дальше править бал в соседней экономике. Уже через пару лет станет ясно, способна ли Монголия на что-то большее, чем возводить небоскребы на внезапно обрушившиеся прибыли.