Тематический дневник

Мы продолжаем публикацию интервью с известным российским ученым-вирусологом доктором медицинских наук, профессором Леонидом Урываевым. 21 ноября Всемирная организация здравоохранения объявила о прекращении вспышки лихорадки Эбола в Демократической Республике Конго. И почти одновременно – о новых случаях заболевания в Мали. Борьба с болезнью продолжается, и ведет ее все мировое сообщество.

А темой завершающей части нашей беседы стали вопросы о том, насколько влияют на ее распространение техногенный и человеческий факторы.

– Будем называть вещи своими именами. На лихорадку Эбола раньше смотрели как на один из видов биологического оружия. Вы знаете, наверное, о том, что есть немало сторонников теории, согласно которой все вирусы разрабатываются в закрытых лабораториях и выпускаются в свет для того, например, чтобы фармацевтические компании могли на новых болезнях сделать свой бизнес. Как Вы относитесь к этой теории?

– То есть мы говорим сейчас о возможности рукотворного получения таких опасных вирусов?

– Да.

– Конечно, технология генной инженерии и современной вирусологии позволяет получить такого типа опасные агенты. Теоретически это сделать можно. Но, с другой стороны, если создается такой агент повышенной опасности, то нужно думать о том, что он может вернуться и в страну, где его создали. В таком случае нужно прививать население и т. п. Короче, шила в мешке не утаишь.

– Но это в том случае, если мы ведем речь о государственном задании на производство работ подобного рода. А если их проводит некая частная компания?

– Да, тогда возникает опасность, что такой вирус может попасть в, мягко скажем, нехорошие руки. Но здесь на проблему надо взглянуть еще и с точки зрения технологических возможностей. Такие вопросы возникали неоднократно, например, после обнаружения вируса иммунодефицита (ВИЧ). И на них давали однозначный отрицательный ответ. Потому что в то время технологии получения сложных генетических структур с такой сложной регуляцией отдельных этапов репродукции вируса были невозможны.  Этот вирус эволюционно появился где-то в тридцатых годах у человекообразных обезьян. И уже от них случайно перешел к человеку.

– Это в общем-то печально, потому что в такой ситуации мы никогда не получим гарантии от того, что сейчас в природе не зреет какой-то новый вирус, о котором мы просто пока не знаем.

– Да, это действительно так. Как я уже говорил, мутации – это способ существования вирусов. Они идут постоянно и неуправляемо. Но давайте иметь в виду, что сначала все заболевания появляются в природе. Какими путями идет эта мутационная изменчивость?

Это – замена генетического материала в отдельных точках. Это может быть обмен, рекомбинация уже более крупными фрагментами генома. Это может быть обмен генетическими элементами между разными близкими вирусами. Поэтому действительно гарантий вам никто не даст.

– Учитывая то, что мы беседуем в стенах Торгово-промышленной палаты, не могу не задать еще один, если можно так сказать, «отраслевой» вопрос. Есть ли опасность развития новых болезней, вызванных научно-техническим, промышленным прогрессом?

– Вы знаете, в отношении вирусов я прямой связи не вижу. Мы раньше вспоминали болезнь легионеров. Но в данном случае речь шла о бактериальной инфекции. Эти бактерии появились в гигантских промышленных кондиционерах, где было тепло и циркулировала теплая вода. Поэтому там и создавались наилучшие условия для их размножения. Но вирусы нуждаются только в живых клетках. Только внутри клетки они могут размножаться. И пути размножения у них совершенно иные. Они используют для своей репродукции систему синтеза белка в клетке, они более просто устроены. Эта простота обеспечивает их быстрый синтез внутри клетки. Конечно, я упрощаю ситуацию, но в самых общих чертах все выглядит именно так.

Другое дело, что хозяйственная деятельность человека приводит к тому, что могут измениться ландшафт, флора и фауна, исчезнут или, наоборот, появятся в новых местах переносчики вирусов. В этом смысле, конечно, люди влияют на возможное распространение вирусов.

– Наверное, оказывают влияние на распространение болезней и темпы нашей жизни, способность за короткое время преодолевать огромные расстояния. Случись лихорадка Эбола лет триста назад, вряд ли бы она добралась до Европы. А сейчас, если учесть, что самолет из Западной Африки через каких-нибудь три часа может приземлиться в Москве, то, думаю, этот фактор тоже влияет на распространение болезни?

– Конечно, обмен большими группами населения в результате туристической, деловой, экономической деятельности приводит к тому, что такого типа тяжелые вспышки возникают. Миграционные процессы сейчас происходят значительно быстрее, чем несколько веков назад. Причем нужно учитывать не только перемещения людей.

Например, мы покупаем элитные породы скота. И забываем, что он жил до этого совсем в других условиях. Животных тоже нужно подвергать карантину. Правда, хочу сказать, что у нас сейчас в связи с лихорадкой Эбола предприняты все меры для того, чтобы полностью контролировать ситуацию. Знаю об этом не только из официальных источников. Поэтому есть надежда, что человечество общими усилиями справится с этим заболеванием.

Подготовил Владимир Савков,
ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.