Российские базы за рубежом: сколько стоит безопасность

Декабрь этого года стал богат на события, связанные с российскими военными объектами за рубежом. С 10 декабря Россия приостановила эксплуатацию Габалинской радиолокационной станции в Азербайджане, а 13 декабря премьер-министр Дмитрий Медведев назначил своего первого заместителя Игоря Шувалова председателем российской части российско-казахстанской межправительственной комиссии по комплексу «Байконур».

На самом деле у нас не так уж много зарубежных объектов, используемых в интересах министерства обороны. В основном это полигоны, расположенные в Казахстане, базы (Таджикистан, Киргизия, Приднестровье), а также станции слежения (как уже упоминавшаяся Габалинская) и узлы связи. Все они размещены в ближнем зарубежье, за исключением базы ВМФ в Тартусе (Сирия). Но, говоря о последней, следует, наверное, иметь в виду, что по сути это ремонтный пункт, в котором базируется единственный российский корабль – плавмастерская, а, учитывая общую ситуацию в Сирии, ее перспективы весьма туманны.

Весь этот десяток российских зарубежных военных объектов выполняет не только свои непосредственные функции по решению вопросов, связанных с нашей обороноспособностью. В силу своей специфики они играют важную роль в выстраивании взаимоотношений между Россией и странами их пребывания, в том числе торгово-экономических. И отношение к тому или иному российскому военному объекту зачастую служит индикатором процессов, которые идут на постсоветском пространстве. В том числе и экономических.

Самым крупным российским объединением за рубежом с полным правом можно считать Черноморский флот. Оставим за рамками этого разговора рассуждения о русском городе Севастополе и судьбе Крыма и примем пребывание российского флота в украинской акватории как данность, тем более что интересует эта ситуация нас в первую очередь с экономической стороны.

Можно смело сказать, что Черноморский флот в Севастополе с первых дней развала Советского Союза стал предметом самого настоящего торга. Более того, торга, который длился годами. Только 28 мая 1997 года в Киеве было подписано Соглашение между Российской Федерацией и Украиной о параметрах раздела Черноморского флота. Кстати, там слово «взаиморасчеты» встречается достаточно часто.

Затем торг продолжился. На этот раз он был связан с арендой портовой и иной инфраструктуры Черноморского флота, причем часто меняющиеся требования украинской стороны во многом зависели от политической ситуации в стране.

Точка в этих разговорах (во всяком случае на государственном уровне) была поставлена в 2010 году в Харькове. По результатам договоренностей, достигнутых здесь, с 28 мая 2017 года на 25 лет пролонгируется действие соглашения между Украиной и РФ о статусе и условиях пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины, соглашения между Украиной и Российской Федерацией о параметрах деления Черноморского флота и соглашения между правительством Украины и правительством Российской Федерации о взаимных расчетах, связанных с делением Черноморского флота и пребыванием Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины от 28 мая 1997 года со следующим автоматическим продлением на следующие пятилетние периоды, если ни одна из сторон не проинформирует в письменном виде другую сторону о прекращении их действия не позднее, чем за один год до завершения срока действия. Надеюсь, читатели простят столь утомительное перечисление официальных документов, потому что дальше мы переходим к основному.

Соглашение также предусматривало увеличение арендной платы за пребывание ЧФ РФ на территории Украины, которая, начиная с 28 мая 2017 года, будет состоять из платежей России в размере 100 млн долларов в год и дополнительных средств, которые получаются за счет снижения с даты вступления в силу соглашения цены на природный газ, который поставляется российской стороной на Украину.

Сто миллионов долларов в год не кажутся такой уж высокой платой за базу в Севастополе и на прилегающих территориях. Тем более что сейчас Россия платит девяносто восемь. А формулировка «дополнительные средства» выглядит как-то совсем несерьезно. Но здесь-то как раз и кроется реальная цена пребывания Черноморского флота в Крыму. Когда отдельные политики на Украине стали называть эти соглашения невыгодными, не выдержал в ту пору премьер-министр Владимир Путин. Он заявил журналистам: «Цена вопроса, которую нам выкатили, запредельна – 40–45 млрд долларов за 10 лет. Таких денег не стоит ни одна военная база в мире».

Для президента Украины Виктора Януковича эти договоренности значили еще больше. Он заявил, что сознательно пошел на подписание Харьковских соглашений, чтобы спасти экономику страны. Ни больше ни меньше. Вот так обсуждение пребывания российских войск за рубежом тесно связало в один узел как военные, так и экономические интересы. Более того, в решение этого вопроса были вовлечены и отдельные компании – российский «Газпром» и украинский «Нафтогаз».

Подобное сплетение политики, экономики и, собственно, вопросов обороноспособности характерно фактически для всех зарубежных российских военных объектов. По той же Габалинской РЛС министры обороны двух стран достигли договоренностей по всем вопросам, кроме финансового. В результате перевесил именно он.

С другой стороны, возможно, нам показывают только одну сторону медали. В последнее время в Азербайджане были определенные проблемы у крупных российских нефтегазовых компаний, а позиции Баку и Москвы по поводу транспортировки нефти и газа совпадают далеко не всегда. И не стала ли ситуация с Габалинской станцией просто продолжением этих экономических разногласий?

Дело с Байконуром выглядит немного по-другому. Если Россия может отказаться от станции в Габале без особого ущерба для своей безопасности (задачи этой РЛС по силам выполнить ее более совершенному аналогу в Краснодарском крае), то космодрому такой замены пока нет. С Плесецка можно запускать только легкие типы ракет, сопоставимый по близости с Байконуром к экватору Восточный находится пока в стадии строительства. А этот процесс потребует вложения таких средств, которые сопоставимы, по словам вице-премьера Дмитрия Рогозина, с советским планом ГОЭЛРО. До 2020 года сумма затрат может составить порядка 500 млрд рублей.

И еще нужно время. А казахстанская сторона вряд ли будет безучастно ожидать конца строительства нашего нового космодрома. Уже сейчас идет проработка передачи города Байконур под юрисдикцию Казахстана. И вполне может случиться так, что хоть нынешний договор действует до 2050 года, мы вскоре можем стать свидетелями подписания нового соглашения. В том числе с новыми цифрами арендной платы. Сейчас за аренду Байконура Россия платит Казахстану 115 млн долларов в год.

Россия платит за свои зарубежные военные объекты по-разному. Где «живыми» деньгами, где прощая старые долги, где поставками военной техники и подготовкой военных же специалистов. Скажем, объект «Нурек», предназначенный для контроля космического пространства и расположенный в Таджикистане, передан России на 49 лет за плату около 10 рублей в год. Не миллионов или тысяч, а именно рублей. Но при этом Российская Федерация отказалась от требований 242 млн долларов таджикского долга.

Станислав Козак,
ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.