Тематический дневник

Проблема импортозамещения отнюдь не нова для современной России. Она нашла отражение в ряде положений, содержащихся в 7 указах Президента РФ и около 200 федеральных законов, которые регулируют вопросы национальной безопасности.
В то же время несомненная актуализация данной проблемы в текущий исторический момент вызвана прежде всего возросшим напором западных, в основном американских, транснациональных корпораций к захвату новых рынков с использованием при этом приемов недобросовестной конкуренции, свидетельством чему являются так называемые санкции Запада против Российской Федерации.

В складывающихся условиях импортозамещение для России – это не только эффективное противоядие против циничных попыток наиболее агрессивных кругов западного политического и финансового истеблишмента «вдолбить российскую экономику в каменный век», но и действительно реальный шанс для нас самих справиться со стагнацией отечественной промышленности и выйти на приемлемые темпы роста ВВП, которые, как известно, находятся в районе 5 % в год.

Разумеется, приступая к разработке и осуществлению стратегии импортозамещения, власти, бизнес и институты гражданского общества должны напрочь отрешиться от шапкозакидательских, легковесных настроений по поводу быстрого и малозатратного ухода от импортной зависимости в целом и санкционных ограничений в частности. Следует честно и прямо признать – на этом направлении нас ждет трудный и длительный путь, сопряженный с максимальной мобилизацией воли, усилий и творческого потенциала всего общества при ясном понимании той непреложной истины, что

альтернатива достижению импортозамещения может быть только одна – превращение России в полуколониальную державу, неспособную адекватно отвечать на возникающие вызовы и угрозы, экономика которой живет на основе примитивного принципа «бусы в обмен на ресурсы».

Что нужно сделать в сложившейся обстановке?

Решение проблемы импортозамещения необходимо поставить на прочную плановую основу
Данное президентом РФ поручение кабинету министров до 1 октября с. г. разработать и утвердить планы содействия импортозамещению в промышленности и сельском хозяйстве на 2014–2015 годы следует рассматривать только как первый шаг в данном направлении. За ним должна последовать разработка общефедерального, региональных и отраслевых пятилетних планов импортозамещения на 2016–2020 годы. При этом нужно отказаться от подходов, которые применялись во время составления таких документов, как «Стратегия 2020», «Стратегия 2030», стратегий субъектов Федерации, городов и отдельных отраслей. Они не прошли проверку жизнью, зависли в воздухе и во многом привели к тому, что любые правительственные планы и программы стали восприниматься как очередная кампанейщина, о которой все быстро забывают, причем ни авторы, ни исполнители не несут за провалы никакой ответственности. Яркий тому пример: в 2008 году, подписывая указ о ликвидации административных барьеров для предпринимателей, тогда президент, а ныне премьер Д. Медведев заявил, что к 2020 году в малом и среднем предпринимательстве будет занято до 70 % населения, а его вклад в ВВП составит 50 %, что сопоставимо с развитыми странами. Однако для достижения подобных цифр было слишком мало чего сделано, а с 2011 года наступило сокращение числа МСП и создаваемых им рабочих мест.

Главная ошибка состоит в том, что индикативное планирование, присущее высокоразвитым экономикам с устоявшимися рыночными институтами, в России, как это обычно случается, стало применяться совершенно бездумно и некритично как полная альтернатива советскому директивному планированию. По своей сути наше отечественное индикативное планирование – это краткосрочные прогнозы в различных сценариях в зависимости от возможного состояния мировых цен на энергоносители. А поскольку колебание мировой ценовой конъюнктуры до сих пор никто не смог предсказать с большой точностью, то и все наши планы, программы и стратегии оказались заведомо невыполнимыми.

В связи с импортозамещением самое время вспомнить признание японских миллиардеров и чиновников, что так называемое японское «экономическое чудо» стало возможным только потому, что Япония после Второй мировой войны практически полностью скопировала советскую планово-экономическую систему, не разрушая при этом институт частной собственности. До сих пор Япония составляет пятилетние планы развития народного хозяйства страны, причем долгие годы они носили преимущественно директивный характер и лишь постепенно вводились элементы индикативности.

С еще большей последовательностью планирование с сохранением элементов директивности применяется в Китае. Вследствие этого там исполняются все пятилетние планы развития народного хозяйства, и мало кто сомневается, что так же буквально будет исполнена заявленная высшим руководством страны стратегия развития Китая до 2050 года.

Полезно обратить внимание на еще одну принципиальную черту китайского планового механизма, а именно – особую роль в экономике и общественной жизни, которую занимает Коммунистическая партия. Ее влияние на управленческие функции даже на частных предприятиях столь велико, что затрагивает не только основные направления развития предприятий, но и смену руководителей, плохо справляющихся со своими обязанностями. Конечно, в условиях российской многопартийности механически использовать этот опыт невозможно, но, может быть, будет уместным попробовать создать при региональных отделениях ОНФ кадровые советы с участием представителей всех парламентских партий. Будучи наделенными широкими полномочиями, такие советы сыграют положительную роль в расстановке хозяйственных кадров, повышении их дисциплинированности и ответственности не только перед акционерами, но и обществом в целом.

Полноценное импортозамещение не состоится без кардинального пересмотра кредитно-денежной, всей финансовой политики в российском государстве
Об ущербности существующей модели свидетельствует такой факт: в период мирового кризиса 2008–2009 годов государство в Китае и России вложили в национальные банковские системы примерно по 600 млрд долларов, но результаты оказались диаметрально противоположными – в Китае нет никакого дефицита длинных и дешевых денег, а у нас не произошло заметного оживления инвестиционной активности. Более того, с позапрошлого года она стала затухать.

В настоящее время фокус дискуссий вокруг финансовой проблематики постепенно смещается в зону так называемого бюджетного правила. Показательно, что сегодня некоторые либералы, которые еще в начале года  на Гайдаровском экономическом форуме призывали избыток нефтегазодолларов прятать в Резервном фонде и покупать американские облигации, теперь меняют свою позицию и вместо повышения налогов предлагают инвестировать доходы в отечественную экономику. Однако прозрели еще далеко не все. Наиболее упертые сторонники сохранения бюджетного правила пугают опасностью «безответственного расшатывания бюджета» в случае его увеличения за счет ныне стерилизуемых нефтегазодолларов. Дескать, при вложении большого объема инвестиций в жизненно важные отрасли, в том числе в импортозамещение, в стране вырастет инфляция, что приведет к ухудшению кредитного рейтинга России. Если же упадет кредитный рейтинг, «мы не сможем привлекать дешевые деньги через западные финансовые инструменты». Однако если проанализировать влияние пакетов секторальных санкций на российские государственные банки, станет понятно, что ни один из них как минимум в ближайший год и так не сможет привлекать долговой капитал на Западе. Если же всерьез говорить о дешевых деньгах, то спрашивается: что может быть дешевле нынешних российских нефтегазодолларов, которые отправляются в американское казначейство с доходностью менее 1 %?

ТПП РФ солидарна с мнением тех экспертов, которые считают, что модернизация бюджетного правила в нынешних условиях способна дать существенный макроэкономический эффект, запустить инвестиционные процессы и обеспечить поддержку несырьевого производства и экспорта.

Наиболее предпочтительным представляется вариант Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) – дополнительные нефтегазовые доходы (от превышения фактической цены на нефть над базовой) могут перечисляться в суверенные фонды только в том случае, когда прогнозные темпы роста ВВП в соответствующий год превышают минимальный целевой уровень (он может составить 3-3,5 %). Если прогнозные темпы роста ниже минимального целевого уровня, то дополнительные нефтегазовые доходы могут быть использованы на капитализацию ВЭБ (поддержка кредитования) и ЭКСАР (Экспортное страховое агентство России, поддерживающее несырьевой экспорт), софинансирование инвестиционных проектов (в сфере налоговых каникул или инвестиционных кредитов), расширение государственных инвестиций. При этом данные ресурсы не должны использоваться на финансирование текущих расходов федерального бюджета.

Импортозамещение не принесет ожидаемых результатов без перенастройки налоговой системы
На наш взгляд, у высокопоставленных чиновников, курирующих фискальную политику, укоренилось глубокое заблуждение, будто налоговый климат в России вполне благоприятен для бизнеса и, более того, существуют некие резервы для усиления налоговой нагрузки. В действительности налоговая нагрузка на хозяйствующие субъекты в России, за исключением сырьевых отраслей, значительно выше в сравнении с развитыми странами. Заблуждение основано на абстрактном подходе к расчету показателя нагрузки, при игнорировании капитальной перестройки, произошедшей в развитых странах за последние 50 лет. Ее существо состоит в том, что уровень тяжести налогообложения стали оценивать не по доле изъятия налогов из дохода, а по объему оставшихся средств у налогоплательщика. В результате налогообложение стало более рациональным и эффективным, а налоговая политика из средства наполнения бюджета постепенно превратилась в экономический инструмент развития.

Характерная деталь – активно и небезуспешно навязывая другим странам, в том числе и России, концепцию нейтральности в налогообложении, формально создающую равенство всех налогоплательщиков, сами США не используют ее в своей фискальной практике.

Так, чтобы не допустить перекоса в развитии экономики в сторону сырьевых отраслей, налоговая нагрузка по ним устанавливается на более высоком уровне по сравнению с обрабатывающими отраслями. В итоге рентабельность в топливных отраслях США составляет 6,8 %, что в 1,9 раза ниже, чем в электротехнической промышленности, в 1,2 раза ниже, чем в химической промышленности и обрабатывающих отраслях в целом. В конечном счете страны, использующие, как и Россия, практику «нейтральности» в налогообложении, освобождают свой внутренний рынок для экспорта готовых изделий из промышленно развитых стран.

В данной связи уместно будет вспомнить, что еще в декабре 2011 года в одном из своих предвыборных выступлений В.В. Путин заявил о насущной необходимости перестройки фискальной политики в стране. Он призвал соответствующие ведомства «внимательно проанализировать ситуацию по конкретным отраслям, сделать расчеты, чтобы ликвидировать существующую значительную дифференциацию налоговой нагрузки между секторами экономики». Прошло больше двух лет, но чего-либо реального в этом плане не сделано.

Практически не находит у нас применения зарубежный опыт стимулирования предпринимательской активности жителей малонаселенных, труднодоступных территорий посредством дифференциации налогообложения. Так, в Бразилии местные власти северных и северо-восточных территорий предоставляют малому и среднему бизнесу следующие льготы – отсрочку или снижение НДС, сокращение налога на прибыль, бесплатную аренду земли и зданий.

Импортозамещение может и должно базироваться на мощном технологическом рывке национальной промышленности
Исключительная сложность этой проблемы усугубляется тем, что из-за санкций мы больше не сможем закупать на Западе в требуемых объемах и номенклатурных позициях новейшее технологическое оборудование для ведущих отраслей экономики.

Конечно, не все каналы поставок еще перекрыты и мы обязаны воспользоваться услугами экспортеров, зарегистрированных в странах Таможенного союза – в Белоруссии и Казахстане. Емкую линейку товаров и технологий можно приобрести у стран, не присоединившихся к антироссийским санкциям, прежде всего у наших партнеров по объединению БРИКС.

Но главное, нам предстоит сполна воспользоваться предоставившимся шансом и мобилизовать усилия собственных ученых и промышленников на результативное интеллектуальное творчество, а также создать зеленую улицу для внедрения прогрессивных разработок в производство. При этом крайне важно преодолеть скептические настроения в отношении отечественных инноваторов, нагнетаемые либеральными СМИ. Ведь на самом деле даже в микроэлектронике, где мы якобы безнадежно отстали, ситуация такова – микросхемы изготавливаются в дизайн-центрах Юго-Восточной Азии, но делается это во многом на базе идей наших специалистов.

Безусловно, повышенное внимание со стороны российских инноваторов должно быть уделено нефтегазовой отрасли, критически важной с точки зрения наполняемости бюджета и оказавшейся по этой причине под особым прицелом у инициаторов санкционной политики. И как здесь не вспомнить, что еще четверть века назад мы были мировыми лидерами в разработке традиционных технологий нефтегазодобычи и транспортировки углеводородов.

Приходится сожалеть, что за последние 15 лет собственники наших вертикально интегрированных компаний получили десятки миллиардов долларов в виде дивидендов и при этом ничтожно мало вложили средств в научные коллективы, занимавшиеся инновационными методами поиска, бурения и сервисного обслуживания скважин.

Но наверстать упущенное нам, конечно же, под силу.

Есть, правда, одно существенное условие. Для качественного рывка во всех сферах, где Россия утратила лидерские позиции, нужно политическое решение, состоящее в том, что наша многострадальная академическая наука должна перестать быть объектом перманентного реформирования. Палата разделяет озабоченность научной общественности по поводу недавнего предложения Федерального агентства научных организаций запустить очередной виток преобразований, структурировав академическую науку на базе четырех организационных платформ – федеральных исследовательских центров, федеральных научных центров, национальных исследовательских институтов и региональных научных центров. У многих представителей научного сообщества страны возникает закономерный вопрос: зачем нужна очередная грандиозная перестройка? Почему нельзя решить злободневные задачи в рамках системы организации науки, доказавшей свою эффективность в советский период? Может быть, пора обратить реформаторский пыл на возрождение отраслевой науки, развитие инжиниринга?

(Продолжение следует.)

Александр Рыбаков,
вице-президент ТПП РФ

Подготовил Сергей Тюрин,
ТПП-Информ 

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.