Тематический дневник

Чуть больше месяца назад генеральный директор ЗАО «Псковская швейная фабрика «Славянка» Елена Косенкова написала письмо министру промышленности и торговли Денису Мантурову. На пяти листах были изложены основные проблемы, с которыми сталкивается коллектив фабрики в связи с вступлением России в ВТО. Впрочем, оказалось, что часть из них имеет чисто российское происхождение.

Это письмо послужило поводом для беседы корреспондентов ТПП-Информ с заместителем генерального директора фабрики Наталией Алексеевой.

– Наталия Михайловна, в письме генерального директора Елены Косенковой на первом месте среди проблем, которые мешают развитию производства, стоит высокий уровень налоговой нагрузки. Это действительно первостепенная проблема?

– К сожалению, да. Причем самое тяжелое для предприятия – это оплата налогов по факту отгрузки. И здесь никто не собирается учитывать особенности нашего производства. Мы отгружаем товары на условиях отсрочки платежа реализации до 3-4 месяцев. А это, в свою очередь, сильно сокращает оборотные средства предприятия, влияет на своевременную выплату заработной платы, на переоснащение предприятия. Любые другие программы, которые предлагают и государство, и региональные власти, – это просто-напросто перераспределение финансовых ресурсов. Лучше дайте нам возможность сразу оставлять деньги на счетах и использовать их по своему усмотрению.

–То есть сейчас вы фактически кредитуете государство?

– По сути, это так. Тем более что и деньги в виде налогов мы платим немалые.

 – В преддверии вступления России во Всемирную торговую организацию высказывались опасения, что работа по правилам ВТО окажет очень плохое воздействие на нашу легкую промышленность. Мы уже 1,5 года работаем в качестве полноправных членов ВТО. Эти опасения оправдываются?

– Они не просто оправдываются, они подтверждены конкретными действиями нашего правительства по снижению таможенной пошлины на ввоз готовых изделий по нашей товарной группе. На мужские костюмы с этого года процентная пошлина снизилась на 5%.

– Значит, вы на эти 5% стали менее конкурентоспособны?

– Да, это так. При этом существует еще одна достаточно серьезная проблема с точки зрения прямых закупок и поставок материалов и комплектующих для наших изделий. При прямых контрактах таможенная стоимость ввозимого товара определяется по среднесложившейся на том пункте, через который вы его провозите, а не по той цене, которая зафиксирована в контракте.

– Но вы же могли его купить дешевле...

– Тут ничего не поделаешь. У таможенников сложилась средняя стоимость, и они не имеют права растаможить товар по контрактной цене. Поэтому сейчас складывается такая ситуация, что вести производство в России невыгодно. Лучше покупать комплектующие в Италии, Португалии, изготавливать в странах бывшей Восточной Европы – в Болгарии, Хорватии, а сюда ввозить уже готовый продукт.

– Но в этой ситуации получается, что мы начинаем поддерживать не отечественного, а зарубежного производителя?

– К сожалению, выходит именно так.

– Достаточно серьезное влияние на рынок оказывает контрабандная и контрафактная продукция. Как это сказывается на вашем секторе?

– Оставим пока за скобками угрозу жизни и здоровью населения, которую несут товары без соответствующих сертификатов (а такие случаи встречаются достаточно часто), и посмотрим на сложившуюся ситуацию глазами экономиста. Практически четверть века наше предприятие работает по общей системе налогообложения. Мы – крупнейшие налогоплательщики в своем регионе. Мы выполняем все требования российского законодательства, в том числе по аттестации рабочих мест, энергоаудиту и т. п. То есть стараемся вести производство не только грамотно, но и честно. Да, конечно, это позволяет нам испытывать моральное удовлетворение. Но если взглянуть на ситуацию с точки зрения конкурентоспособности, то картина получается другая. Мы несем дополнительные накладные расходы, что сказывается на цене продукции.

Честность и открытость, полное исполнение обязательств перед государством и своими работниками приводят к тому, что наши товары начинают проигрывать ценовую войну контрафакту, который такими затратами не обременен.

Вместе с тем мы выпускаем не только нужную, но и совершенно безопасную для людей продукцию, платим налоги. То есть в том, чтобы обеспечить нам статус наибольшего благоприятствования, должно быть заинтересовано и государство. И мы надеемся, что именно государственные органы оградят рынок от незаконной продукции, обеспечат безусловное выполнение требований российского законодательства.

– Прошу прощения за плохой каламбур, но можно сказать, что для легкой промышленности наступили нелегкие времена? Возможно, свою роль в исправлении этого положения может сыграть госзаказ?

– Да, это возможно. Он дает гарантированные рабочие места, гарантированную загрузку оборудования. Я хотела бы продолжить это перечисление словами «гарантированный доход», но, к сожалению, для этого далеко не всегда есть основания. Потому что не во всех случаях можно назвать предлагаемые расценки конкурентными и не всегда оплата госзаказа производится своевременно. Здесь есть проблемы.

– То есть получается,что госзаказ как система дело выгодное, но в деталях кроются проблемы, которые надо решать?

– Да, подводные камни, к сожалению, встречаются довольно часто.

– Вы производите хорошую продукцию, я в этом не сомневаюсь. Но основной закон капитализма заключается в том, что не важно, сколько и как ты производишь, а важно, сколько ты можешь продать. Как у вас строятся взаимоотношения с торговлей?

– У нас в России исторически так сложилось, что производители занимаются в том числе продажей своей продукции. Поэтому мы не только производители. У нас есть склады оптово-розничной торговли в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, есть ряд розничных магазинов, а также магазины, которые работают на условиях франчайзинга в городах-миллионниках. Но, к сожалению, сейчас этого мало. На рынке идут серьезные изменения.

Меняется структура розничной торговли, все громче заявляют о себе сетевые продавцы, крупнейшие торговые центры. Войти туда российскому товаропроизводителю и торговать конкурентоспособным товаром на уровне лучших зарубежных брендовых фирм очень проблематично.

К сожалению, нам предлагают неподъемные условия. Договор аренды на 20 листах: сколько надо заплатить за вход, сколько надо заплатить от выручки, от реализации. Слов написано много, но за каждым из них стоит одно – «плати». Поэтому очень хотелось бы, чтобы и Минпромторг, и Минэкономразвития защищали российского товаропроизводителя. Может быть, есть смыл закрепить на государственном уровне какие-то квоты или какие-то льготы по арендным ставкам и по условиям заключения договора аренды на помещение.

– А подобный опыт где-нибудь уже есть?

– Да. Мы очень долгое время работаем, например, с рынком Белоруссии. Так вот у них в больших торговых центрах, да и вообще в любых магазинах существуют квоты – не менее 30% должно продаваться товаров отечественного производства. Причем это требование распространяется не только на легкую промышленность. Я считаю, что такой подход очень серьезно поддержал белорусских производителей.

– У вас существуют трудности, связанные с особенностями государственного регулирования?

– В настоящий момент по факту работы промышленного предприятия (а я работаю руководителем 25 лет) не могу сказать, что законодательная база обеспечивает нормальное функционирование промышленного бизнеса. Причем дело не в нехватке законов, а в том, что по отдельным направлениям регулирование избыточное. В качестве примера могу привести закон по энергоаудиту. По показателям, определенным в документе, мы обязаны провести эту процедуру. Хорошо, мы выполнили требование закона. Заплатили за энергоаудит 500 тысяч рублей. А зачем? Мы же собственники. Мы сами понимаем, что должны обеспечивать конкурентоспособную продукцию и идти на снижение энергозатрат. Более того, мы сами уже все сделали. И продолжаем работать, оценивая каждый свой шаг с точки зрения энергосбережения. Но заплатили 500 тысяч рублей фактически просто за то, чтобы у нас был документ. Зато заходишь в государственные учреждения – и обидно становится, когда видишь, насколько неэффективно организовано энергоснабжение у наших «учителей».

– И таких неразумных с точки зрения нормального собственника затрат много?

– Да. Например, в конце января вышел закон по аттестации рабочих мест. Да, он немножко усовершенствовался, какие-то спорные моменты там доработаны, но до сих пор не решен вопрос, что такое вредные факторы производства.

– Это означает, что проверяющие органы сами устанавливают, что считать вредным, а что не считать?

– Вот именно. А за это опять доплаты, увеличение стоимости проведения аттестации рабочих мест. Но мы сами заинтересованы в повышении производительности труда, чтобы нашим рабочим было комфортно работать. Если будет комфортно и безопасно работать, мы будем получать больше продукции, прибыли. Срабатывают чисто экономические факторы. Но почему-то считается, что нами должны руководить. До этого стоимость аттестации одного рабочего места была 500–800 рублей, в зависимости от сложности, сейчас пойдет от 1000 рублей и выше.

– А сколько у вас рабочих мест?

– А рабочих мест у нас больше тысячи.

– Получается, вы миллион рублей отдаете просто за бумажку...

– Да, за бумажку проверяющего органа, контролирующего. Но мы же коммерческая организация. И деньги нам с неба не падают. В итоге это приводит к удорожанию нашей продукции.

– Я понимаю, что наша жизнь вообще состоит из проблем, и как раз об этих проблемах мы и говорим все время. Но давайте в завершение – о хорошем. Какой вы видите псковскую швейную фабрику «Славянка» в обозримой перспективе?

– Мы с нашим коллективом всегда жили оптимизмом. Даже в те первые годы самостоятельной работы, когда у нас практически не было ни одного рубля на расчетном счете. С тех пор мы увеличили объем производства в два раза, в два раза увеличили количество рабочих мест.

Мы прошли и деноминации, и кризисы. Хорошо помним 1998 год, 2008-й. То, что сейчас происходит, это просто очередной кризис.

Мы должны собраться, мы должны сконцентрироваться, чтобы сохранить коллектив, объемы производства, прибыль. Нам это по силам, поэтому мы с оптимизмом смотрим вперед. Единственное, чего бы нам очень хотелось, – это нормальной, поддающейся логическому анализу поддержки всех наших ведомств.

Мы не просим преимуществ. Создайте нам равные условия с нашими зарубежными конкурентами. У нас настоящее промышленное предприятие с высокой автоматизацией, с высоким уровнем организации в швейном производстве.

Наверное, в нашей отрасли в России остались два или три предприятия, которые работают, как конвейеры, как в автомобильной промышленности, в машиностроении. Да, мы работаем в легкой промышленности, но по уровню технической оснащенности, применения оборудования мы соответствуем машиностроению. Поэтому поддержка с точки зрения таможенных дел, налогообложения и т. д. очень поможет дальнейшему развитию нашего отечественного товаропроизводителя.

Станислав Козак,
Анастасия Старичкова,
ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.