Россия: чтобы не иссяк нефтяной фонтан

Зависимость бюджета России от нефтегазовых доходов очевидна. Более того, сами попытки структурной перестройки российской экономики, ее перевод на новые технологии во многом стали возможны только благодаря тем средствам, которые поступили в казну от продажи углеводородов. Однако это совсем не означает отсутствия в отрасли серьезных проблем.

Одним из наиболее ярких выступлений на съезде Союза нефтегазопромышленников, который недавно прошел в Москве, стала речь президента Российского геологического общества Виктора Орлова. Он нарисовал не очень радужную перспективу в области добычи углеводородов. Крупные достижения в области нефтегазоразведки за последние 10–15 лет можно пересчитать по пальцам, и относятся они в основном к развитию запасов на уже действующих или ранее открытых месторождениях. Так что прорывных открытий, которые в ближайшие годы могли бы утвердить Россию на позиции нефтегазовой страны номер один, по словам Виктора Орлова, ждать не приходится. Учитывая то, что на суше мы ведем поисковые работы уже в Восточной Сибири, и они активно идут во всех основных бассейнах, открытие неизвестных до сих пор месторождений с запасами, значительно превосходящими средние, маловероятно.

Например, в прошлом году было открыто 46 нефтяных месторождений со средними запасами каждого в 3,2 млн тонн. Надо заметить, что за последние два десятилетия ежегодно в России открывается чуть больше пятидесяти нефтегазовых месторождений примерно такого же масштаба. Причем раньше их запасы были крупнее. На основе этих данных уже можно делать прогноз лет на десять вперед. А он подтверждает мысль о том, что более крупные месторождения открыть вряд ли удастся.

В последние годы все чаще надежды на прорыв в нефтегазовой отрасли связывают с шельфом. Очень даже может быть, что они не беспочвенны. Но убедиться в этом можно только одним путем – вести разведку. Как с этим обстоят дела? Если на северо-западе Европы в прошлом году было пробурено свыше 140 поисковых разведочных скважин, то в России – ни одной. А лаг времени от, как говорят геологи, забурки поисковой скважины до начала добычи на шельфе – 15 лет. Вот на этот срок можно и делать прогноз сегодня.

Надо заметить, что с учетом важности отрасли и ее роли в российском экономико-хозяйственном комплексе, свою озабоченность состоянием минерально-сырьевой базы высказывает и правительство. Полтора месяца тому назад министр природных ресурсов и экологии Сергей Донской заявил, что к 2020 году надо повысить геологическую изученность страны, организовать устойчивое минерально-сырьевое обеспечение отраслей экономики и выполнение экспортных обязательств России. Он, кстати, признал, что именно природные ископаемые служат базой для инновационного развития. «Подпрограммой «Воспроизводство и использование минерально-сырьевой базы, геологическое изучение недр» предусмотрен ряд необходимых решений для устойчивого обеспечения экономики страны запасами минерального сырья и геологической информацией о недрах», –сообщил он. Конечно, это лучше, чем невнимание к проблемам отрасли, но насколько этот документ реалистичен, покажет время. Справедливости ради надо заметить, что многие проблемы, о которых говорят геологи, в нем отражены.

Простой расчет показывает, что для выполнения подпрограммы надо открывать в год не пятьдесят, а сто пятьдесят, а то и двести месторождений. Коэффициент успешности тоже никто не отменял, и он примерно постоянен. Половина скважин обычно продуктивна, половина – сухая. Примерно такое же соотношение и у поисковых участков, вводимых в оборот. Чтобы открыть 100 месторождений, надо ввести в оборот 200 поисковых участков. А в прошлом году ввели пятьдесят. Сколько можно открыть месторождений на их основе? Двадцать пять. Вот и вся статистика.

Сегодня дефицит геолого-разведочных работ несомненен. Самая главная проблема, о которой говорят специалисты, – это дефицит поисковых площадей и, как следствие, ввода новых участков в оборот. Утвержденная подпрограмма не решает эту проблему. Значит, нужно принимать радикальные меры. По мнению геологов, надо в первую очередь решительно менять законодательство.

Как считает Виктор Орлов, необходимо упростить доступ к недрам для бизнеса. Государство по своим сегодняшним затратам не справляется с задачей подготовки поисковых объектов и ввода их в оборот. За бизнесом распределено примерно 15% земель, перспективных на нефть и газ. Около 85% таких площадей остается за государством. Но затраты государства ограничены примерно 10% от общих объемов инвестиций в геологию. Вот и складывается ситуация, при которой бизнес с долей вкладываемых средств, которая составляет 90% от всех затрат на разведку, исследует всего 15% перспективных земель.

Как считают представители геологического сообщества, необходимо дать бизнесу свободный доступ к поисковым участкам без всяких конкурсов и аукционов (первый пришел – первый получил). Ну почему компания должна заплатить на конкурсе или аукционе, потом потратить еще 30–50 млн долларов на поиски и ничего не открыть (поскольку на этом участке просто ничего нет). Более того, ей придется даже заплатить налог на добавленную стоимость, которая так и не создана. А если и найдет нефть, но вдруг окажется, что запасы месторождения больше 50 млн тонн, то совсем не факт, что эта же компания получит право работать на нем.

Эти вопросы можно продолжать до бесконечности. Но уже сейчас ясно одно: без увеличения в 2-3 раза физических объемов геологоразведки сырьевую базу на нужный уровень вывести практически невозможно.

Станислав Козак,
ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.