Россия: территория инвестиций

Несмотря на заявления о таможенных и налоговых препятствиях, осложняющих приток иностранных инвестиций, Россия не потеряла своей привлекательности. Как бы ни характеризовали деловой климат в России, страна остается притягательной для зарубежных капиталов, и их приток обещает усилиться. Заметную роль призвана сыграть инвестопроводящая структура, создающаяся усилиями Торгово-промышленной палаты России.

Учрежденный менее года назад, Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) договаривается с ведущими глобальными инвестиционными институтами – от частных фондов прямых инвестиций Америки до суверенных инвестфондов Китая и стран Ближнего Востока – о многомиллиардных вложениях в российский бизнес. В конце января было объявлено о первой сделке, вот-вот последуют другие. В мире сегодня почти 30 трлн долларов «длинных» денег, которым не так-то легко найти выгодное применение. Глава РФПИ Кирилл Дмитриев в интервью журналу РБК утверждает, что у нашей страны есть хороший шанс заполучить от этого пирога по-настоящему жирный кусок, совершив прорыв в деле облагораживания бизнес-климата.

– Пророк кризиса Нуриэль Рубини недавно назвал нашу страну недостойной причисления к блоку BRICS из-за слабого роста экономики. Что вы противопоставляете такому черному пиару России, когда ведете переговоры с инвесторами?

– России есть что демонстрировать: по итогам 2011 года она имеет профицит бюджета, минимальную за 20 лет инфляцию, один из самых низких уровней госдолга – 11% ВВП – на фоне более чем 80% в Европе и более чем 100% в США. У нас третьи в мире по величине международные резервы (около 500 млрд долларов) и значимые 4,3% роста ВВП. Другие страны, в том числе практически все развитые, могут только позавидовать таким параметрам. России и впрямь не хватает белого пиара. Мало кто говорит, например, что, по оценкам McKinsey, численность среднего класса в нашей стране утроилась за последние пять лет. Мы стараемся вносить свою лепту, общаясь с ведущими инвесторами и изданиями и делясь с ними простыми фактами экономического развития России, о которых, к сожалению, многие не знают. Нельзя забывать о наших сложностях, но нельзя забывать и о реальных достижениях.

– Но это уже не та Россия докризисных 2000-х, от которой фонды прямых инвестиций были в восторге, зарабатывая по 30-40% годовых, а нередко и больше...

– Мировая экономика обречена на годы болезненной структурной перестройки, во время которой и 10-20% доходности инвестиций покажутся превосходными. А в России, я уверен, можно зарабатывать и больше. Многие добиваются здесь очень хороших результатов, но предпочитают о них не распространяться, чтобы не притянуть на рынок конкурентов. РФПИ же, напротив, будет завлекать зарубежные капиталы «наглядной агитацией» – примерами успешных сделок, осуществленных в партнерстве с ведущими мировыми фондами прямых инвестиций, суверенными фондами и глобальными корпорациями. Само присутствие этих инвесторов в стране будет отличной рекламой.

– Кого уже удалось соблазнить Россией?

– Мы провели переговоры практически со всеми, кого считают гордостью мировой индустрии прямых инвестиций. На разных встречах, в том числе на знаковой встрече премьера Путина с представителями крупнейших международных инвестиционных институтов (под управлением которых находится около 2 трлн долларов) в мае прошлого года, с их стороны в адрес России и РФПИ прозвучали весьма лестные отзывы. А посмотрите, кто вошел в международный экспертный совет нашего фонда: Лю Цзивэй, глава China Investment Corporation, Стивен Шварцман из Blackstone Group, Дэвид Бондерман из Texas Pacific Group, Бадер Аль-Саад, глава Kuwait Investment Authority, и другие легендарные личности. Я не знаю другого фонда в мире с таким экспертным советом. На презентации РФПИ на недавнем Всемирном экономическом форуме в Давосе собралось около 70 человек, представляющих крупнейшие инвестиционные фонды – уникальная концентрация капитала в одной комнате даже для Давосского форума.

– Эти люди просто говорят теплые слова или реально инвестируют?

– С момента формального запуска РФПИ в июне 2011 года прошло еще слишком мало времени, чтобы отчитываться о потоке сделок. Тем не менее они уже есть: на продвинутой стадии рассмотрения у нас находится свыше 30 проектов на общую сумму финансирования более 180 млрд рублей. В декабре мы создали Российско-китайский инвестфонд (РКИФ) совместно с China Investment Corporation, крупнейшим суверенным фондом в мире. Наши китайские коллеги вложили в РКИФ 1 млрд долларов. В конце января мы заключили первую инвестиционную сделку по приобретению пакетов акций объединенной российской биржи ММВБ-РТС. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) выступил соинвестором этой сделки в пропорции 5:1. В феврале – марте ожидаем завершения еще двух сделок в растущих секторах нашей экономики.

– На какие истории роста вы собираетесь делать ставки?

– Никто не сомневается, что в России есть огромный потенциал развития: в инфраструктуре, логистике, сельском хозяйстве и многих других отраслях.

Отечественный рынок далек от насыщения, в отличие от той же Европы, где новому стабильному спросу просто неоткуда взяться. А у команды РФПИ большой опыт инвестирования в незаполненные ниши. В 2000-е годы одним из проектов, которые я курировал в Delta Private Equity Partners, был Дельта-Банк, сфокусированный на пластиковых картах. Мы вошли в этот бизнес в то время, когда «карточный» рынок в России практически отсутствовал, за что и были впоследствии вознаграждены прибыльностью инвестиций в сотни процентов годовых. Подобный результат достигнут с «СТС Медиа», телеком-оператором «Национальные кабельные сети», IT-компанией «Компьюлинк» – все это примеры успешных инвестиций в лидеров рынков, показывающие потенциал роста в России. Сегодня среди подобных многообещающих секторов я бы выделил частную медицину и инфраструктурные проекты.

У нас и наших иностранных соинвесторов есть все для развития перспективных бизнесов. Мы будем не только вкладывать в них деньги, необходимые для технологического совершенствования и экспансии, но и поддерживать их уникальным управленческим опытом, экспертизой глобальных рынков. Так что на неплохую доходность сможем рассчитывать.

– Как же с интересом к России со стороны «умных денег» согласуется факт рекордного оттока капитала – 84 млрд долларов по итогам 2011 года?

– Да, он большой, но не рекордный и в существенной степени объясняется тем, что российские компании аккумулировали запасы валюты на случай очередного паралича мировых рынков капитала. Впрочем, нашей стране действительно необходимо повышать конкурентоспособность на глобальном рынке привлечения капитала.

– Не взволнованы ли зарубежные инвесторы политической встряской в России?

– На протяжении почти всего выборного сезона я часто слышал от инвесторов одно и то же: зачем вкладывать прямо сейчас, если можно подождать до марта? Я уверен, что после выборов они будут активно наверстывать упущенное. Возможно, кому-то из противников нынешней высшей политической власти это неприятно слышать, но крупнейшие иностранные инвесторы рассматривают ее в качестве гаранта устойчивого развития России. Инвесторы прямо так и говорят, что это наше уникальное преимущество – наличие команды, способной быстро принимать важные решения. Посмотрите на США, где республиканцы и демократы не могут договориться по проблеме бюджетного дефицита и госдолга. Или на Европу, в которой маленькая Словения способна заблокировать любые инициативы.

– Иностранцы ценят способность российских властей принимать решения, но как насчет качества этих решений, инвестклимата?

– Все мы прекрасно осознаем, насколько он далек от совершенства. Но не все сразу. Россия, как и любая страна, развивается этапами, рывками. В 2000-х мы нуждались в стабилизации, наведении элементарного порядка. Более или менее успешное решение этой задачи спровоцировало рост интереса инвесторов к России. Вспомните предкризисный бум. В 2005–2007 годах доходность активов измерялась двух-, а то и трехзначными цифрами, и бизнесмены не очень-то жаловались на «режим». А теперь, когда из-за глобального кризиса привлекать деньги стало намного труднее (всем, а не только россиянам), обнажилась проблема инвестклимата. В мире сейчас примерно 30 трлн долларов «длинных» капиталов, которым трудно найти применение, и у нашей страны есть уникальный шанс заполучить лакомый кусок этого пирога. И у меня, и у зарубежных партнеров РФПИ после встреч с первыми лицами государства сложилось впечатление, что они в полной мере осознают необходимость оздоровления бизнес-среды и готовы вплотную заняться реформами корпоративного и государственного управления, регулирования и т. д. У нас есть все шансы на прорыв, это точно.

– Каким же образом создание государственного фонда согласуется  с задачей развития рыночных институтов?

– Ваши сомнения понятны. Представители иностранных фондов тоже поначалу опасались, что РФПИ будет затаскивать их в проекты «государственной важности» для поддержки каких-то отраслей и регионов. Однако глава правительства еще во время упомянутой встречи в мае 2011-го твердо заявил, что и РФПИ, и его партнеры-соинвесторы должны работать как классический фонд прямых инвестиций – ради максимальной отдачи на капитал. Работа над созданием фонда совместно с Владимиром Дмитриевым, председателем Внешэкономбанка, велась с 2010 года, в ее рамках учтены ключевые рекомендации ведущих мировых фондов. В итоге механизм защиты принципа «инвестиции ради прибыли» заложен в организацию как самого РФПИ, так и инвестиционного процесса. Во-первых, команда фонда укомплектована исключительно профессионалами, в том числе иностранными, приглашенными из частных финансовых институтов. Во-вторых, вознаграждение менеджеров будет зависеть от достигнутых результатов, а значит, они мотивированы на поиск сделок с высокой доходностью. В-третьих, экспертиза проектов осуществляется в две пары глаз – не только командой РФПИ, но и соинвесторами. А это люди очень опытные.

– В числе партнеров РФПИ – суверенные инвестфонды государств Ближнего Востока, которые, как правило, диверсифицируют портфели вложениями в страны, не зависящие от экспорта углеводородов. При чем же здесь Россия?

– В мире не так много альтернатив. Нельзя же все вкладывать в один Китай. А в развитых странах экономика стала заложницей насыщенного спроса. К тому же, с точки зрения арабских инвесторов, Россия не такая уж сырьевая. Так, к нашей медицине проявляет интерес суверенный фонд Катара. А фонд Кувейта – один из самых крупных, опытных, успешных инвесторов в мире – присматривается к российским логистике и агросектору. К последнему на Ближнем Востоке всегда относились с особым трепетом.

– А почему с China Investment Corporation РФПИ создал отдельный фонд? Китайцы выдвигают особые условия?

– Да, Российско-китайский инвестиционный фонд – в каком-то смысле отдельный случай. Однако уступок от нас не требовали. Обратите внимание: притом что обе стороны – РФПИ и China Investment Corporation – вложат в фонд по 1 млрд долларов (а впоследствии китайцы добавят еще несколько миллиардов), в капитале управляющей компании этого фонда российская сторона контролирует 60%. За нами – управляющая команда, экспертиза проектов. Кстати, наш совместный фонд был создан в декабре 2011 года – всего через четыре месяца после начала переговоров с China Investment Corporation. Заметьте, что обычно эта корпорация раздумывает о входе на тот или иной рынок по нескольку лет. Китайские инвесторы захотели побыстрее приступить к делу, поэтому и организован отдельный фонд. Они, как и мы, верят в бурное развитие приграничного сотрудничества между нашими странами и ставят на такие секторы, как логистика, энергетика, транспорт.

– А не следовало бы России, взяв пример с арабов и китайцев, сделать из РФПИ классический суверенный фонд, который инвестировал бы часть госрезервов в зарубежный бизнес?

– РФПИ и сейчас имеет право до 20% капитала вкладывать в иностранные компании. Но в самой России возможностей роста куда больше. Впрочем, у нас есть интерес к развитым странам. Мы готовы вкладываться в промышленные предприятия при условии, что эти инвестиции будут осуществляться в рамках более широкой программы, включающей их сотрудничество с промышленниками в России. У нашей страны уже есть такой опыт в авиастроении – с Boeing и EADS. До кризиса российский капитал, прямо скажем, не пускали в высокотехнологичные бизнесы. А сегодня та же Европа сама нуждается в производственной и технологической синергии с российскими компаниями, тем более что наша страна является для европейцев еще и огромным спасительным рынком сбыта. Думаю, уже в ближайшие год-два мы объявим о первых сделках в западных странах.

ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.