Уроки гайдаровских реформ не усвоены

В январе 2012 года исполнилось 20 лет с начала проведения шоковой терапии российской экономики – гайдаровских реформ. Каковы их основные итоги? Какие уроки мы можем извлечь из нашего недавнего прошлого? Что об этом думают и говорят известные отечественные экономисты, социологи и предприниматели? Об этом пишет интернет-издание «Капитал страны».

Совместный ответ на эти вопросы попытались дать экономисты, социологи и бизнесмены, собравшиеся в ТПП РФ на заседании круглого стола, посвященном двадцатилетию реформ.

С очевидным не поспоришь. Сегодняшняя Россия во многом – результат деятельности реформаторов. Но даже те, кто в свое время поддерживал реформы, признают, что они не привели к желаемым результатам. В качестве положительных итогов реформ обычно называют увеличение объема ВВП по сравнению с уровнем 1991 года и рост доходов населения, которые увеличились на четверть. Доля населения с доходами ниже установленного прожиточного минимума сократилась более чем в два с половиной раза. Удалось существенно снизить темпы роста индекса потребительских цен, к минимуму была сведена внешняя задолженность и восстановлена устойчивость денежной системы, выросло доверие к банковской системе страны. Накопленные финансовые резервы позволили удержать социально-экономическую стабильность в ходе кризиса 2008–2009 годов.

Но при более детальном рассмотрении все эти показатели вызывают большие сомнения. Последствия реформ оказались столь разрушительны, что даже более чем десятилетний экономический рост не решил главную задачу восстановления – возвращение к докризисному уровню. Реальный сектор экономики далек от восстановления. Более того, утвержденный правительством среднесрочный прогноз не решает эту задачу и к 2014 году.

Хотя объем ВВП превысил докризисный уровень, не произошло адекватных этому росту сдвигов в реальном секторе экономики. Важнейший источник роста – инвестиции в основной капитал – на четверть ниже уровня 1991 года. Объем строительных работ примерно на 30%, а промышленного и сельскохозяйственного производства на 15-16% ниже этого уровня. Примечательно, что хотя к 2014 году общий объем промышленного производства, согласно основному варианту прогноза Минэкономразвития, вплотную приблизится к уровню 1991 года, объемы инвестиций в основной капитал и произведенной сельскохозяйственной продукции сохранят 10-процентное отставание.

Финансовый итог приватизации является провальным, подчеркнул главный научный сотрудник Института социологии РАН Ренальд Симонян. По данным Счетной палаты, в одной только Ингушетии ущерб от приватизации был в 387 раз больше, чем положительный эффект. Для сравнения: в маленькой Венгрии экономический эффект от приватизации оказался в 2 раза выше, чем в огромной России.

Зависимость российской экономики от мировых цен на энергоресурсы, сложившаяся уже в позднесоветский период, в результате реформ резко усилилась и усугубилась деиндустриализацией страны. От экономического кризиса 1990-х годов сильнее всего пострадали отрасли обрабатывающей промышленности. Так, добыча полезных ископаемых к 1998 году сократилась на треть, в т. ч. топливно-энергетических ресурсов – на четверть, в т. ч. нефти – на треть по отношению к 1991 году. В то же время сокращение обрабатывающих производств составило 60%. Впоследствии сырьевой сектор не только восстановил, но и превзошел докризисные объемы, в то время как обрабатывающий сектор даже спустя 20 лет не восстановил свои позиции. В результате российская экономика оказалась в еще большей зависимости от энерго-сырьевых рынков, чем это было в советский период.

Обрабатывающие производства в силу своей неразвитости не смогли поддержать экономику, компенсируя падение мировых цен на энергоресурсы в 2008 году, и потому падение российской экономики в 2009 году оказалось гораздо глубже по сравнению как с индустриально развитыми, так и с быстроразвивающимися странами.

Сегодняшний рост ВВП обусловлен в большей степени очередным ростом цен на энергоносители, чем антикризисными мерами правительства. При этом в ходе роста 2010–2011 годов в динамике структуры промышленного производства сохраняются те же тенденции, и их продолжение отчетливо просматривается в среднесрочном прогнозе Минэкономразвития России до 2014 года.

В ходе кризиса 1990-х годов больше всего пострадали высокотехнологичные наукоемкие отрасли. Доля наукоемкого сектора в общем объеме промышленного производства сократилась примерно вдвое – с 12 до 6%. Hа протяжении всех лет экономического роста в нулевые годы число организаций, осуществлявших технологические инновации, постоянно оставалось ниже 10-процентного уровня. Поэтому стабильно низкой – на уровне 4-5% – сохранялась доля инновационных товаров, работ и услуг в общем объеме реализованной продукции.

В то время как основная доля инноваций в передовых странах приходится на радикальные нововведения, определяющие их технологическое лидерство, для российской экономики характерны главным образом заимствования, консервирующие ее технологического отставание. Отражением этого процесса является доля России на мировых рынках высокотехнологической продукции гражданского назначения, которая уменьшилась почти вдвое по сравнению с 2000 годом. Сложившиеся тенденции ставят под сомнение достижение тех высоких показателей инновационного развития, которые намечаются перспективными планами до 2020 года.

Россия теряет позиции на мировых рынках. В общем объеме российского экспорта на долю сырьевых товаров приходится примерно 4/5 и только 1/5 – на готовую продукцию. Две трети экспорта обеспечивается всего тремя энергетическими товарами – нефтью, нефтепродуктами и природным газом. По доле готовых изделий в экспорте Россия уступает не только развитым, но и многим развивающимся странам. Российский импорт на 2/5 состоит из потребительских товаров, на долю производственного оборудования до кризиса приходилось менее четверти от всего объема импорта, в разгар кризиса эта доля упала ниже 20% и остается столь же низкой до сих пор.

Финансовая система страны не обеспечивает экономического роста. Госбюджеты, принимавшиеся в период экономического роста и на период до 2014 года, не обеспечивают модернизации экономики и диверсификации производства. Бюджетная политика по-прежнему ориентирована на минимизацию бюджетных расходов и дефицита, а не на решение в приемлемые сроки и на должном уровне насущных социально-экономических проблем.

Проводимая и планируемая Банком России денежно-кредитная политика (ДКП) свидетельствует, что Банк России не обладает достаточной самостоятельностью. Поэтому реализация мер ДКП в большей мере определяется налогово-бюджетной политикой Минфина России, носящей дискреционный характер, чем задачами финансовой стабилизации и монетарного регулирования национальной экономики.

Важную проблему для России как экспортера капитала представляет «офшоризация» ее экономики, угрожающая экономической и политической безопасности страны. Существование налоговых убежищ заметно искажает суть экономической политики государства. По оценке главы Счетной палаты Сергея Степашина, около 200 млрд из 5 трлн рублей, выделенных руководством России для поддержки банковского сектора в условиях кризиса, не пошли по прямому назначению, были выведены за рубеж, осели преимущественно в офшорах. По некоторым оценкам, не менее 70% активов, контролируемых 30 крупнейшими российскими компаниями, находятся под контролем хозяйствующих субъектов, зарегистрированных в офшорах или тесно связанных с офшорами юрисдикциях.

Создание класса предпринимателей являлось одной из целей приватизации. Однако сегодня, когда этот класс вроде бы создан, он вовсе не служит социально-экономической опорой общества. Российский предприниматель не видит ни перспектив, ни стимулов для развития. Вместо партнерских отношений бизнеса и государства – полная беззащитность частной собственности и фактическое самовластие госструктур, которые могут оказывать существенное влияние на условия предпринимательской деятельности, а зачастую и диктовать свою волю.

В условиях незащищенности и коррупции у предпринимателей нет никакого стимула к развитию, они не заинтересованы в технологическом обновлении, требующем долгосрочных вложений, и вместо этого стремятся получить максимальную прибыль в кратчайшие сроки. Без преодоления коррупции и обеспечения узаконенных партнерских отношений государства и бизнеса никакие меры по стимуляции предпринимателей к обновлению производства и технологий не дадут никакого значимого эффекта, а без массовой заинтересованности предпринимателей в модернизации бессмысленно говорить о модернизации российской экономики.

В результате около 70% опрошенных россиян не согласно с тем, что «шоковая терапия» была единственно возможным выходом из кризиса 90-х. Тем не менее, около 60% опрошенных считают, что вектор развития, который был избран после крушения коммунизма, в целом верен, рано или поздно страна выйдет на траекторию устойчивого экономического и политического развития. При этом 54% опрошенных полагают, что экономика Россия потеряла динамику, и отставание нашей страны от ведущих держав мира будет только нарастать. Только 18% опрошенных выразили уверенность в том, что Россия может стать одной из ведущих экономически развитых стран мира в ближайшие 5–10 лет.

ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.