Все последние шаги государства в отношении нефтяной отрасли направлены, по сути, на одно — максимальное изъятие доходов у нефтяных компаний. Это делается как путем повышения налогов и экспортных пошлин, так и отсечением нефтяников от полюбившихся им схем минимизации налогов

Лавочка должна быть закрыта

В последнее время бизнесмены регулярно жалуются на действия налоговиков, которые «наносят вред инвестиционному климату», и предлагают объявить налоговую амнистию. Однако Правительство во главе с Президентом неумолимы. «Чаша терпения переполнена, — говорил Герман Греф еще в 2003 году. — Помимо того, что нефтяные компании получили громадную собственность за несколько лет, они еще ежегодно миллиарды долларов оптимизируют. Эта лавочка должна быть закрыта». Действительно, в эпоху Ельцина компании «уходили» c залоговых аукционов за смехотворные суммы (например, ЮКОС был продан всего за 350 млн долларов). Все последующие годы нефтяники показывали себя, мягко скажем, «несознательными» — они придумали и воплотили десятки схем налоговой оптимизации. Справедливости ради надо отметить, что все эти схемы были законными. А?пройти мимо возможности легально и существенно увеличить свой доход может разве что сумасшедший бизнесмен. Так что государству стоит обижаться на себя: многие законы принимались Госдумой в интересах одной–двух крупных нефтяных компаний. Например, была введена плоская ставка налога на добычу полезных ископаемых. Все страны, где находится больше двух месторождений, применяют дифференцированный подход. Наша страна — единственная, которая применила плоскую ставку. Или еще: в 2002 году. был отменен налог на восстановление минерально-сырьевой базы, и компании свернули геологоразведочные работы, сосредоточившись на выкачивании разведанных запасов.

Наибольшее раздражение властей вызвало трансфертное (внутрикорпоративное) ценообразование. Крупные нефтяные корпорации продавали сырье своим филиалам практически по себестоимости, и платили налоги с этой заниженной цены на нефть. Поэтому-то в России практически и отсутствует рынок нефти: большинство ее продаж проходят в рамках вертикальноинтегрированных компаний по заведомо заниженным ценам. До 2002 года, когда ставка налога на добычу нефти устанавливалась в процентах (адвалорная) и, соответственно, зависела от цены на нефть, трансфертные манипуляции имели смысл. Этот трюк освоили многие российские компании. Нефтяное лобби в Думе оказывало решающее влияние на уровень взимания налогов с нефтяников. Дважды правительство пыталось побороть это лобби, внеся «противотрансфертные» поправки в Налоговый кодекс. Ничего не получилось ни в 2000, ни в 2001 году. Но 2002?года была введена непроцентная (специфическая) ставка НДПИ в рублях с тонны нефти. Как планировалось, временно, до 1 января 2005 года, но потом ее действие было продлено до января 2006 года. Она хорошо выполняет «противотрансфертную» функцию: при фиксированной ставке в рублях, а не в процентах, с тонны нефти внутрикорпоративные заниженные цены уже перестали играть решающую роль в налоговой минимизации. Но трансфертное ценообразование до сих пор до конца не изжито. Чтобы еще снизить возможности его применения, сейчас разрабатывается проект федерального закона в изменение и дополнение статей 20 и 40 Налогового кодекса. В этих статьях будет расширен список критериев, по которым компании могут быть признаны взаимозависимыми, и по которым, установив отклонение цен при сделках от рыночных, налоговики смогут доначислять налоги без суда ?и взыскивать их в доход бюджета.

С 1 января 2004 года в России почти не осталось зон льготного налогообложения, так называемых внутренних офшоров. Налоговые и таможенные льготы сохраняются только в Калининградской и Магаданской областях. Сворачивание «офшорной лавочки» началось три года назад. Но?вплоть до 2004 года у трех российских регионов сохранялось право освобождать своих налогоплательщиков от значительной части налога на прибыль. Вместо ставки налога на прибыль 35% (с 2001 года — 24%) нефтяные компании платили от 6% до 12%. Но на бюджетах внутренних офшоров это никак не отражалось, ведь практически все они были на значительной дотации Минфина.

К этой «слабости» небогатых регионов можно было отнестись и с пониманием: ведь льготы предоставлялись в обмен на инвестиции. Правда, эти инвестиции были несравнимы с выгодой для компаний: за половину 2003?года только Мордовия, Чукотка и Элиста предоставили льгот на миллиард долларов. Отмена налоговых льгот для ЗАТО (закрытых административных образований) увеличила доходы бюджета на 1,6% ВВП.

Но прикрытие этих механизмов совсем не исключало того, что появятся новые в рамках «правового поля». Без инвесторов регионам прожить довольно сложно. И они придумали: предприятие вкладывает в регион деньги, платит налог на прибыль, а потом этот налог частично или даже полностью возвращается ему в виде субвенций (безвозмездной передачи денег). Схема вполне легальна, допускается ст. 78 Бюджетного кодекса.

Особую известность приобрела ?байконурская схема минимизации налогов, ныне несуществующая. Нефтеперерабатывающие заводы крупных компаний заключали договоры аренды и обслуживания перерабатывающего оборудования с фирмами, зарегистрированными в г. Байконуре. Поставка нефти на российские НПЗ шла именно через эти фирмы, которые платили налоги по минимальным ставкам благодаря договорам с местной администрацией. Администрация Байконура предоставляла огромные налоговые льготы — вплоть до полного освобождения от налогов, зачисляемых в местный бюджет. (Она получила это право по российско-казахстанскому соглашению 1995 года.) Подобную схему минимизации применял «Лукойл», но в начале 2003 года добровольно выплатил государству «сэкономленные» 103?млн долларов и впредь отказался от применения всех схем без исключения, даже разрешенных законом.

Создание центров прибыли за пределами России, в «налоговом рае»? еще один из распространенных схем налоговой минимизации. Компании, работая в России, платят незначительные налоги по месту регистрации в зонах льготного налогообложения за рубежом. Недавнее заявление министра природных ресурсов Юрия Трутнева о том, что к разработке российских недр (на суше) будут допущены только компании, в акционерном капитале которых не менее 51% принадлежит российским участникам? удар в том числе и по офшорным схемам. Обязательным условием при получении лицензии будет российская «прописка» компании.

Еще одну интересную схему придумали сырьевики в 2000–2001?годах? «фильмовую», но, конечно, не совсем из-за любви к кино. Кинофильм, который ими финансировался (эти суммы не облагались налогом) никогда не появлялся на экранах просто потому, что не снимался. Киностудии же на эти деньги закупали товары, не имеющие отношения к кинопроизводству. Применялись и многие другие схемы, широко использовавшиеся во всех отраслях промышленности.

После того, что случилось с ЮКОС-ом, в отчетах компаний резко увеличились их доходы и прибыль. И это совсем не было связано с увеличением мировых цен на нефть.

Те, кто прятал прибыль в офшорах, стали отказываться от минимизации налогообложения. У «Сибнефти» эффективная ставка налога на прибыль выросла с 7% в 2003 году до 24% в?004 году.

Как сказал осенью прошлого года после проверки уплаты нефтяными компаниями налогов аудитор Счетной палаты Владимир Пансков, крупнейшие российские компании «ЛУКойл», «Сибнефть» и ЮКОС в 2003–2004?годах уже не использовали «серых» схем минимизации налогов. Фактически они добровольно отказались от возможности использовать несовершенства законодательства. То, что за нефтяников взялись всем миром, доказывает и запрос 45 членов Совета Федерации в Федеральную налоговую службу, составленный в конце прошлого года. В документе они высказали подозрения в том, что TНK-BP вместо того, чтобы самостоятельно продавать нефть в 2000–2003 годах пользовалась услугами офшорных трейдеров, которые, в свою очередь, пользовались правом возмещения экспортного НДС. Также все посредники получали льготу по налогу на прибыль в обмен на инвестиции в Калмыкии. Правда, через месяц половина подписавшихся сенаторов ото-звала свои подписи (некоторые объясняли это просто «ошибкой»), однако ФНС уже начало работу по запросу. Осталось подождать итогов проверки.

Забрали все

Почти никто не сомневается в том, что высокие мировые цены на нефть привели к обогащению нефтяных компаний. Однако весь прошлый год к высоким ценам нефтяники не имели никакого отношения: практически всю сверхприбыль они вынуждены были отправлять в бюджет в виде налоговых и иных отчислений. Лучшие времена для них прошли. Даже если в этом году цены на нефть будут выше, то прибыли нефтяников не превысят уровень 2004 года из-за изменений в системе налогообложения. Но почему жалобам нефтяников на то, что налоги душат, никто не верит? Сколько же налогов они платят?

В течение последних трех лет свершились довольно крупные налоговые революции в нефтяном секторе России. Первая — три года назад, когда был введен новый налог на добычу полезных ископаемых (с 1 января 2002?года). Основными налогами нефтяной отрасли стали: налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), который заменил налог на воспроизводство минерально-сырьевой базы (ВМСБ) и акцизы на нефть, а также экспортная пошлина, отменная в 1996 году и вновь введенная в 1999. Новая система налогообложения не учитывала условия добычи и качество сырья, причесала все компании под одну гребенку. НДПИ для удобства налогового администрирования привязали к?ценам на нефть на европейском рынке. Это несправедливо по отношению к?компаниям, которые продают топливо внутри страны: они вынуждены платить налог по той же ставке, что и экспортеры. Доля налогов в выручке нефтяников последовательно увеличивается: в 2001?году она составляла 27%, в?002? 29%, в?003? 36%. Вторая «революция» произошла нынешней весной, когда был принят пакет законов об очередном увеличении налоговых изъятий в нефтяном секторе, а третья? 1 января этого года, когда вступила в действие новая ставка НДПИ, и государство стало забирать (включая экспортную пошлину) не только всю сверхприбыль нефтяников, но и более 100%. Если цена за баррель нефти вырастет на один доллар, нефтяники отдадут государству один доллар и 10 центов. По?сути, они будут штрафоваться за?высокие мировые цены на нефть. С? января цены на российскую нефть выросли, а с 1?апреля экспортная пошлина побьет все рекорды, увеличившись с 83?долларов за тонну до 102 (она пересматривается каждые два месяца).

Новая ставка НДПИ, введенная с 1?января, снижается при низких ценах на нефть, но увеличивается при ценах выше 20 долларов за баррель. Причем, конечно, не факт, что при падении нефтяных цен государство действительно снизит НДПИ. Но сейчас смелости ему придают стабильно высокие (за исключением небольших временных отклонений) мировые цены. При ценах 30 долларов за баррель новый НДПИ возрастает с 19% до 22%, а при ценах 45 долларов за баррель? с?2% до почти 30%. Суммарная доля НДПИ и экспортной пошлины при цене на мировом рынке 30?долларов за баррель увеличивается с 36,5% до?6%, а?при ценах 45?долларов за баррель? с 45% до?8%.

Эксперты и сами нефтяники считают такую налоговую нагрузку предельно допустимой. «Цель государства по максимальному изъятию доходов нефтяных компаний практически достигнута», — сказал заместитель министра экономического развития и торговли РФ Андрей Шаронов. Действующие принципы налогообложения, по его словам, тормозят структурные преобразования в отрасли (развитие добычи, увеличение глубины переработки сырья, экспорт нефтепродуктов с повышенной добавленной стоимостью). Скорее всего, власть придет к мысли о нецелесообразности дальнейшего увеличения налогового бремени потому, что нефтяники нуждаются в инвестициях, в первую очередь, в геологоразведку, и потом, их выручка — источник капитала для других отраслей.

Если сравнить налоговую нагрузку на нефтяные компании в нашей стране и на Западе, то выяснится, что «у них» она ничуть не меньше, но нефтяники там не «стонут», как наши. Дело в дифференцированном подходе. Ведь разумный налоговый режим характеризуется не только уровнем изъятий, но и, например, возможностью обеспечения инвестору приемлемого срока окупаемости инвестиций и рентабельности с учетом рисков инвестора. В?период возврата капвложений налоговая нагрузка должна быть низкой. Особенно это касается разведки, освоения новых участков и обустройства инфраструктуры. Необходимы налоговые каникулы в начале и конце добычи, по достижении определенного процента обводненности и дебита скважин, потому что любой налог, который берется с тонны или со стоимости добычи тонны, заставляет предприятие раньше закончить работу на месторождении. Ну и, конечно, на «полке» добычи (то есть при максимальном дебите скважин) налоги должны быть, соответственно, максимальными.

У нас же из-за одинаковой ставки налога на добычу полезных ископаемых одни получают сверхприбыль, а другие находятся на грани рентабельности, более половины скважин ?у некоторых компаний простаивает.

Но пока правительство никак не может определить критерии, по которым будет дифференцирован НДПИ (то, что дифференцировать необходимо, уже не обсуждается). Оно опасается, что если сделает хотя бы два уровня НДПИ, то его очень быстро убедят все компании, что работают в плохих условиях и поэтому должны облагаться по низкой ставке. Произойдет прямое выпадение доходов из бюджета и?потеряется главная цель дифференциации — отразить в налогообложении различный уровень издержек на добычу в зависимости от состояния месторождения, качества сырья.

Многие эксперты говорят о необходимости перехода к неналоговым платежам, то есть роялти, потому что налоговая система не может учесть все нюансы разработки месторождений. Трансформация НДПИ в гражданский правовой платеж, который был бы чувствительным к различным условиям добычи, считается действительно перспективной. «Но, по большому счету, — рассуждает партнер PricewaterhouseCoopers Михаил Клубничкин, — неважно, какими будут изъятия — налоговыми или неналоговыми». Во всем мире, по его словам, существует примерно 220 фискальных систем — больше, чем нефтедобывающих стран, потому что многие страны одновременно применяют разные фискальные режимы. Но все эти режимы подразделяются на два типа: договорные (варианты соглашений о разделе продукции или сервисных контрактов с риском) или лицензионные (прописанные в законе). Но их эффективность зависит больше от того, как они организованы, а не от того, к какому типу относятся. Любую систему можно испортить плохим исполнением.