Фукусима не сломила самурайский дух

Девятибалльное землетрясение в Японии 11 марта поразило мир не только разрушениями и жертвами, но и стойкостью национального характера.

Стихийное бедствие, небывалое по силе за всю новейшую историю Страны восходящего солнца, погубило или сделало пропавшими без вести десятки тысяч людей, оставило без крова сотни тысяч семей. А главное, повредило систему охлаждения реакторов на атомной электростанции «Фукусима-1», что вызвало опасную утечку радиации, загрязнение прилегающих территорий и морской воды.

Японцы часто сетуют, что им приходится жить словно на вздрагивающей спине, которую выставил из пучины океанский дракон. За семь лет, прожитых мной в Токио, приходилось по два-три раза в месяц испытывать подземные толчки силой 5-6 баллов. Не случайно любимая безделушка в японской семье – это местный аналог нашего ваньки-встаньки: фигурка буддийского проповедника Дарумы, олицетворяющего девиз: «Семь раз упасть и семь раз подняться».

Хочется сказать несколько слов о слагаемых японского характера. Прежде всего, это, конечно, «вздрагивающая спина дракона», на которой приходится жить японцам. Стихийные бедствия, повторяющиеся почти с такой же регулярностью, как смена времен года, выработала у народа целую систему традиций и привычек.

Вот характерный пример. 1 сентября 1923 года Токио был практически полностью разрушен землетрясением, которое произошло за несколько минут до полудня, когда во всех семьях готовили обед. И очаги в деревянных традиционных домах привели к тысячам пожаров, которые уничтожили то, что не разрушил подземный толчок. Примечательно, что с тех пор 1 сентября стало в Японии днем общенациональных учений на случай стихийных бедствий.

Мы привыкли к тому, что инспектор ГИБДД требует от каждого водителя автомашины предъявить аптечку, которую тот обязан иметь на случай дорожно-транспортного происшествия. Я всякий раз вспоминаю при этом участкового в Токио, который регулярно приезжал ко мне в корпункт и требовал показывать ему «аварийные рюкзаки», которые я должен был иметь для себя и для своей жены. В каждом таком рюкзаке должен храниться электрический фонарик, два литра минеральной воды, две пачки галет, одеяло, ксерокопии паспорта и других главных документов, а также денежная сумма, равная примерно ста долларам.

На каждом мешке должна была быть пришита этикетка с моим именем, адресом, а также номером телефона, по которому надлежит звонить «в случае чего».

Я там указывал телефон советского консульства. Кроме того, каждый год проходили учебные репетиции аварийной эвакуации. Жители нашего квартала с упомянутыми рюкзаками должны были прийти к расположенному поблизости спортивному комплексу Синагава. Там на крытой теннисной площадке и для нашей семьи было заранее отмечено место на случай аварийного ночлега.

Согласитесь, ежегодное проведение подобных маневров и почти ежемесячное предъявление назойливому участковому аварийных рюкзаков помогает выработать привычку, превращающуюся уже в подобие инстинкта.

И все-таки в течение семи прожитых в этой стране лет я буквально каждый месяц по несколько раз испытывал это ощущение опасности и полного неведения того, что нужно делать.

Представьте себе, когда ночью кровать начинает подбрасывать вверх и раздается зловещий хруст стен, звон посуды в шкафах.

Мы с женой вставали, шли в соседнюю комнату к десятилетней дочери, брали ее за руки и ставили под дверной косяк, водрузив на головы подушки.

Замечал, что землетрясения происходили особенно часто, когда к нам из Москвы приезжали гости. Помню, однажды это были известные музыканты: композитор Тихон Хренников, скрипач Леонид Коган.

Едва мы уселись за стол и я налил по первой рюмке водки, люстра под потолком начала качаться из стороны в сторону. «Ну вот, поздравляю, вы и ощутили нашу главную достопримечательность», – сказал я.

Должен сказать, что лучше всех среагировал Леонид Коган. Он тут же вскочил на ноги, схватил лежавшую рядом драгоценную скрипку Страдивари и нырнул с ней под стол. Потом я объяснил гостям, что это было самое грамотное решение. Как я уже говорил, если землетрясение застигло тебя дома, нужно либо вставать под дверной косяк, либо, что самое лучшее, залезать под стол, особенно если он имеет массивные ножки. После разбора завалов разрушенных домов людей, переживших землетрясение, чаще всего находили именно под столами.

Во время моей семилетней работы в Японии в 60-х годах сильное землетрясение на 40 % разрушило город Ниигата на западном побережье Японии, обращенном к России. Я оказался первым и единственным иностранным журналистом, который прибыл в этот полуразрушенный город через несколько часов после бедствия, проехав весь путь за рулем.

Сразу же обратился к мэру города Ватанабе. Вместе с ним мы объехали город и ознакомились с разрушениями. Хрупкие на вид традиционные деревянные дома японской постройки при землетрясениях буквально ходят ходуном, но, как правило, перекрытия не обрушаются. Поэтому старая, вроде бы самая ветхая часть города практически уцелела. Зато гордость местного муниципалитета – многоэтажные жилые кварталы пострадали больше всего.

Никогда не забуду это поразительное зрелище: пятиэтажки типа наших хрущевок завалились набок с вывороченными из земли фундаментами. Я видел жильцов, которые в последующие дни ходили по горизонтально лежащим фасадам своих домов, пытаясь достать из глубины через выбитые окна какой-то нужный им скарб. А железобетонные высотные здания в 10, 15, 20 этажей накренились, словно пизанские башни.

Меня, кстати говоря, поселили в таком же 12-этажном накренившемся отеле. Надо сказать, что при крене более пяти градусов начинает кружиться голова и человека тошнит. Поэтому я поселился там на втором этаже, чтобы в случае повторных толчков легче было выбежать наружу. После трехчасовой езды за рулем я решил принять ванну. Напустил воды, окунулся поглубже и вдруг услышал, что кто-то колотит кулаком в дверь. Хотя я много раз повторял «войдите», никто не входил. Когда вышел из ванны и открыл дверь в свой номер, то понял, что звук, оказывается, издавала ударявшаяся о стену картина. Я обернулся и увидел, что вода в ванне ходит ходуном: это возобновились повторные толчки. Пришлось встать под дверной косяк, пока все не утихло. Через несколько часов меня вызвала Москва. Я продиктовал в «Правду» свой репортаж из разрушенной Ниигаты.

Благодаря ярким личным впечатлениям мой очерк, видимо, всколыхнул сердца жителей Дальнего Востока. Потому что не прошло и несколько недель, как мне сообщили из Москвы о решении жителей Хабаровска побрататься с Ниигатой и оказать ей помощь в восстановлении разрушенных жилищ.

Вскоре из России пришло несколько лесовозов и других судов, груженных строительными материалами, и в Ниигате была построена Хабаровская улица, которая до сих пор является украшением этого города. Ниигата и Хабаровск стали первыми в наших странах городами-побратимами.

Нет сомнения, что жители Страны восходящего солнца быстро справятся с разрушениями. Главная проблема – утечка радиации на АЭС «Фукусима-1».

Я помню, что создание атомной энергетики на японских островах вызывало резкие возражения, и это не удивительно. Во-первых, страна пережила трагедию Хиросимы и Нагасаки. Во-вторых, японцы, как уже говорилось, живут на «вздрагивающей спине дракона». И, в-третьих, островное государство со всех сторон окружено морем и поэтому в дополнение к землетрясениям всегда существует угроза цунами.

Но страна, создавшая третий в мире производственный потенциал, нуждалась в энергоносителях, а своих источников топлива здесь практически не было. Япония добывала в 50-х годах 55 млн тонн угля, но все эти шахты, расположенные на севере и юге страны, были закрыты. И не только потому, что уголь – это самое «грязное», то есть неэкологичное, топливо. Важной причиной было и то, что японский профсоюз горняков был самым боевитым и самым организованным. Так что предприниматели и власти решили, что удобнее и спокойнее пользоваться привозной нефтью.

Так промышленный потенциал Японии стал зависеть от географически отдаленного и политически нестабильного района Персидского залива. Нефтяной кризис 70-х годов все-таки заставил Японию принять решение о создании собственной атомной промышленности, и японские АЭС до недавнего землетрясения давали одну треть производимой в стране энергии.

Частые стихийные бедствия приучили японцев быстро восстанавливать инфраструктуру жизнеобеспечения своей страны собственными силами.

В чем их сейчас прежде всего надо поддержать, так это помочь им вновь запустить мотор производственного потенциала страны. А для этого необходимы крупные поставки российских энергоносителей. Схема этого уже определилась. Введя в действие «Северный поток» и «Южный поток», выполнить обязательства по газу перед нашими европейскими партнерами и резко увеличить поставки в Японию сжиженного газа, добываемого в рамках проекта «Сахалин-2». А если Япония будет в достатке обеспечена газом и нефтью, ее трудоспособное население быстро устранит разрушения и восстановит производственные мощности.

Особенность Японии – самая большая среди стран мира доля престарелых: более 20 % населения старше 65 лет. Именно одиноким старикам, которые лишились буквально всего, нужно помочь в первую очередь. Их лечением и реабилитацией могла бы заняться пара российских больниц, которые были бы срочно развернуты на японской земле с помощью нашего МЧС, а затем обустроены на постоянной основе и обслуживались бы российским персоналом вахтовым методом.

Другое направление помощи – поддержка осиротевших детей. Малышей, школьников и студентов было бы хорошо пригласить на длительный срок в российские здравницы. Такая программа, кстати, могла бы дать толчок модернизации системы здравоохранения на Дальнем Востоке.

Думаю, что названные мною три направления – помочь трудоспособному населению включить мотор производственного потенциала, создать в Японии российские больницы для одиноких стариков и, наконец, пригласить осиротевших детей в дальневосточные здравницы – не только помогли бы японцам быстрее встать на ноги после катастрофы, но и существенно укрепили бы узы добрососедства между нашими народами.

Небывалое стихийное бедствие, постигшее Японию, вызвало в России волну солидарности с нашим дальневосточным соседом.

Меня искренне порадовало, что Москва тут же предложила свою помощь, а Токио ее с благодарностью принял. Так что недавнее похолодание в двусторонних отношениях, вызванное территориальным спором, было устранено бедой, постигшей Страну восходящего солнца.

Всеволод Овчинников,
Обозреватель газеты ТПВ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.