Номера газеты:

Родные все места

В Государственный Лермонтовский музей-заповедник «Тарханы» корреспонденты газеты «Торгово-промышленные Ведомости» попали в конце ноября, на переломе осени и зимы, когда одно время года вроде бы кончилось, а другое еще не успело начаться. Небо было затянуто низкими тучами, из которых то накрапывал мелкий дождик, то сыпал первый несмелый снег, который таял, не успев долететь до земли. Лужицы были подернуты блестящим ледком, таким тонким, что, казалось, дунь на него, и он исчезнет без следа. Замеревшие вокруг воспетых поэтом прудов и беседок обезлистевшие деревья стояли строго и устало, словно сбросившие доспехи воины, наконец добравшиеся до постоя.

Незаметно парковая дорожка привела в барский дом. Первая из парадных комнат – зала. Она – самая большая и светлая. Ее украшают хрустальные люстра и бра с подвесками, бронзовые с позолотой канделябры, ампирные кресла с вышитыми сиденьями, ломберные столики красного дерева и другие предметы конца XVIII – первой трети XIX вв. Согласно традициям того времени, центральное место на стене залы занимают фамильные портреты: детский портрет Лермонтова, его отца Юрия Петровича, матери Марии Михайловны, бабушки Елизаветы Алексеевны.

Нас в этом путешествии во времени сопровождает экскурсовод Лилия Таирова. Девушка совсем недавно окончила Пензенский университет и переехала в Тарханы, чтобы посвятить себя

изучению творчества великого поэта. Под ее неторопливый, проникновенный рассказ о Михаиле Лермонтове, его семье, друзьях мы переходим из комнаты в комнату.

Аромат той эпохи воссоздается в музейной экспозиции, рассказывающей о быте, культуре, укладе жизни дворянской семьи, о раннем детстве Миши Лермонтова, с помощью предметов: ноты на рояле, изящная, карманного размера книжка в кожаном переплете, съемы для снятия нагара, вышитые бисером щеточки для стирания записей мелом на зеленом сукне во время карточной игры.

Особое внимание привлекает картина XIX века в овальной раме «Шотландский замок». С Шотландией у Лермонтова были связаны романтические представления о далеком предке Георге Лермонте, о прошлом когда-то знатного и богатого рода.

За залой – гостиная: видим темно-голубые в золотистую звездочку обои, мягкую мебель черного лакированного дерева, обтянутую голубым же полосатым штофом, зеркала с подстольями, портреты родственников и друзей дома.

Входим в последнюю парадную комнату барского дома – столовую. Она обставлена мебелью красного дерева в стиле «жакоб»: круглый обеденный стол под скатертью, стулья, зеркало, напольные часы. В приоткрытую дверцу буфета видим посуду, стены столовой украшены литографиями с видами Москвы.

«Москва моя родина и такою будет для меня всегда: там я родился, там много страдал и там же был слиш-ком счастлив», – писал поэт в письме

к М. Лопухиной.

Вспоминаются его пронзительные строки:

Москва, Москва!..

люблю тебя как сын,

Как русский, –

сильно, пламенно и нежно!

Люблю

священный блеск твоих седин

И этот Кремль,

зубчатый, безмятежный.

В Москве, как известно, Лермонтов учился сначала в Университетском благородном пансионе, затем в Московском университете. Наставник Лермонтова, преподаватель русского и латинского языков А.3. Зиновьев, вспоминал: «Миша учился прекрасно, вел себя благородно, особенные успехи оказывал в русской словесности».

Напротив столовой – небольшая чайная комната: круглый стол, покрытый нарядной скатертью, на нем – посеребренной меди самовар на подносе, горки с посудой из фарфора, хрусталя и стекла, маленький уютный диванчик. Чаепитие в дворянском быту, рассказывает мой экскурсовод, было распространено повсеместно: «Все, бывало, засядут за круглый стол, на котором дымится исполинский самовар... и пойдут толки о литературе и искусствах».

Для занятий в доме была выделена комната – классная. «Обыкновенный курс» начальных наук заключался в то время в изучении русской и европейской литературы, Закона Божия, древней и всеобщей истории, географии, арифметики и начальной алгебры. Рассматриваем рисунки Лермонтова – четыре акварели и карандашный рисунок батальной сцены.

– Сохранилось 13 работ Лермонтова маслом, 51 акварель, около 450 рисунков пером и карандашом, – рассказывает Лилия Таирова. – Исследователи его живописного наследия утверждают, что, если бы литература не стала главной страстью Михаила Юрьевича, из него мог бы выйти выдающийся художник.

Изучение основ наук и иностранных языков в Тарханах чередовалось с занятиями по физическому развитию: военные забавы, верховая езда на маленькой лошадке с черкесским седлом, сделанным вроде кресла, и гимнастика были любимыми упражнениями Лермонтова.

В мезонине барского дома четыре комнаты: две из них занимал Михаил Лермонтов, две – Елизавета Алексеевна. Первая комната Арсеньевой – рабочий кабинет помещицы. В нем представлены прижизненные произведения Лермонтова: журнал «Библиотека для чтения» за 1834 год с публикацией поэмы «Хаджи Абрек» и сборник стихо-творений поэта 1840 года.

– Лермонтов был строгим судьей своего творчества, – поясняет экскурсовод. – В свой первый сборник он включил всего двадцать шесть стихотворений из четырехсот и две поэмы из тридцати, к тому времени им написанных...

На секретере – письма поэта к «милой бабушке». Внук писал бабушке «с каждою почтою» заботливые, нежные письма: «Прощайте, милая бабушка, будьте здоровы и покойны на мой счет, а я, будьте уверены, все сделаю, чтоб продолжать это спокойствие. Целую ваши ручки и прошу вашего благословения. Покорный внук М. Лермонтов».

Получив известие о гибели внука, Елизавета Алексеевна «вынесла апоплексический удар, от которого медленно оправилась. Веки глаз ее, впрочем, уже не поднимались, от слез они закрылись» (П.А. Висковатый). По преданию, вернувшись в Тарханы, Елизавета Алексеевна велела вынести из дома фамильную реликвию – икону Спаса Нерукотворного, сказав при этом: «И я ли не молилась о здравии Мишеньки, а он все-таки его не спас».

Комнаты поэта после его гибели и смерти Е. А. Арсеньевой долгое время сохраняли прежнюю обстановку. В первой комнате Лермонтова в шкафу красного дерева выставлены книги круга его чтения. Здесь тоже вижу его акварели. На письменном столе – рукописи произведений, над которыми поэт работал в Тарханах зимой 1836 года. За месяц с небольшим он сделал вольный перевод из Байрона («Умирающий гладиатор»), написал четвертый акт новой драмы «Два брата», вступление к поэме «Тамбовская казначейша», закончил поэму «Сашка», беспокоился о судьбе драмы «Маскарад», которую цензура не пропускала на сцену. Комнату украшают акварельные портреты работы поэта: друга С. А. Раевского, отца Ю. П. Лермонтова и женщины, которую Лермонтов любил и любовь к которой пронес через всю свою недолгую жизнь, – Варвары Лопухиной...

В едином музейном комплексе барской усадьбы и церковь Марии Египетской: небольшое ампирное здание построено на месте первого барского дома в память о рано умершей матери поэта. Сохранились церковные книги лермонтовского времени. Тринадцать раз Михаил Юрьевич записан в метрических книгах крестным отцом крестьянских детей; в книге за 1845 год сделана запись о смерти бабушки поэта.

Выходим на просторы барской усадьбы, которая была образцом садово-парковой архитектуры. От церкви аллея из акаций спускается к пруду и беседке, на террасированном склоне устроена дерновая скамья. Три сада, небольшой, но красивый декоративный парк с традиционными аллеями и розарием, живописные пруды – все это могут увидеть посетители заповедника. Слышны звонкие ребячьи голоса: идет очередная школьная экскурсия. Дорожку от барского дома к пруду пересекает старая сосновая аллея, она ведет к теплице. В дальнем углу парка на вершине холма сохранились «траншеи»: два земляных укрепления были устроены специально для военной забавы, здесь Лермонтов ребенком играл в войну со своим потешным войском.

Рядом с барским домом – две усадебные постройки, в которых жили дворовые крестьяне: дом ключника и конторщика и людская изба.

Прощаемся на их пороге с нашим милым экскурсоводом. Желаем Лилии Таировой и ее коллегам, заботливо оберегающим лермонтовский уголок на пензенской земле, длить радость прикосновения к животворному источнику русской культуры, лермонтовской поэзии, ее душе.

Андрей ГОРОДНОВ