О социальной ответственности российского бизнеса не рассуждает ныне только ленивый. Дискуссии на эту тему выплеснулись из кулуаров торгово-промышленных палат и других объединений предпринимателей на страницы общероссийской прессы и «голубые экраны». Предметом живейшего обсуждения, однако, являются вещи совсем удивительные.



Главным образом, речь идет о том, в каких сферах социальная ответственность должна достичь наивысшей точки. Проще говоря, куда бизнесмену надо «отстегнуть» больше денег, чтобы спокойно заниматься своим делом. Именно такой подход в дух памятного заявления «делиться надо!» принимается ныне за отправную точку во всех посвященных социальной ответственности мероприятиях.



Меж тем сами россияне, в интересах которых вроде бы и заваривается вся эта каша с привлечением бизнеса к ответу перед социумом, придерживаются несколько иной точки зрения. Проблема их практически не волнует. Так, по данным Национального инвестиционного совета и Института комплексных социальных исследований РАН, только 11,6% жителей России тревожит тема социальной ответственности бизнеса. А главной проблемой, которую нужно решить в нашей стране, большинство (60,8%) полагают преодоление бедности.

И это неудивительно. До сих пор почти 30 миллионов россиян относятся к категории бедных. В лучшем случае через три года их число удастся сократить примерно вдвое. Но все равно за чертой бедности останется каждый десятый житель страны, обладающей колоссальными природными богатствами. А если учесть, что доходы большого количества россиян ненамного превышают официальную границу нищеты, картина и вовсе сложится печальная. Так, согласно оценкам Всемирного банка, в случае сокращения душевого потребления на 10%, численность бедных возрастет приблизительно на 50%.

Вообще говоря, феномен российской бедности заслуживает особого рассмотрения. Типичный «бедный русский» проживает в городе (58,5% беднейшего населения являются горожанами), имеет работу (88% бедноты составляют семьи, где работает хотя бы один из ее членов), среднее или среднее специальное образование. Словом, если в нормально развивающихся экономических системах наличие работы никак не отправляет к черте нищеты, то в России к категории бедных относятся представители уважаемых профессий – врачи, учителя, работники культуры…

Заметим в скобках, что одним из генераторов бедности служит государственный сектор. Именно в многочисленных бюджетных организациях, жилищно-коммунальных, образовательных, медицинских, спортивно-оздоровительных, сосредоточена значительная масса людей, чьи душевые доходы не превышают прожиточного минимума. Можно, естественно, ссылаться на нехватку денег в казне, но текущие объемы бюджетного профицита (504,9 млрд руб.) и стабилизационного фонда (404,4 млрд руб.), представляющие собой изъятые из экономики и не используемые средства, не подтверждают правоту тех, кто винит во всем якобы уклоняющийся от налогов бизнес. Скорее всего, массовая бедность бюджетников является плодом политики.

Здесь-то и уместно вспомнить о социальной ответственности предпринимателей. Кстати сказать, ее суть рядовые граждане понимают совсем иначе, нежели государственные чиновники. Главное, что они ждут от бизнеса, – производства качественных товаров по разумной цене, выплаты достойной зарплаты сотрудникам и заботы об их здоровье и безопасности, снижения негативного давления на окружающую среду. А вот, например, уплаты налогов в полном объеме требуют от бизнесменов лишь 35,3% россиян. Видимо, жители страны понимают и то, насколько избыточно ныне налоговое бремя, и то, насколько неэффективно используются бюджетные средства.

Безусловно, учитывают сограждане и то обстоятельство, что российские предприятия пытаются решать социальные проблемы. Например, по данным Центра экономических и финансовых исследований (ЦЭФИР), одни только промышленные предприятия тратят на финансирование социальной сферы суммы, эквивалентные одному проценту годового объема ВВП. То есть, почти столько же, сколько и государство. Более того, 56% крупных российских компаний сохраняют собственный жилой фонд или субсидируют муниципальные жилищно-коммунальные услуги. На цели благотворительности и спонсорства предприниматели отдают около 4% годовой прибыли, причем 58,3% предприятий делают это регулярно. В отдельных компаниях эта доля доходит до 18%.

Однако социальных проблем России эти финансовые вливания, увы, не решают. Поэтому возникает вполне резонный для любого бизнесмена вопрос: как распорядиться имеющимися ресурсами наилучшим способом. Иначе говоря, как при минимуме дополнительных затрат получить максимальный результат.

Можно идти по проторенной дорожке меценатства и спонсорства, успокаивая общественность внедрением социальной отчетности. Можно швырять колоссальные суммы на разработанные чиновниками программы улучшения финансово-экономической ситуации в проблемных регионах. Можно сэкономить на инвестициях и отдать в казну еще больше налогов. Но это – тупиковый путь.

Направляя ресурсы на решение общественно значимых социальных задач, нельзя забывать и о том, что не дело бизнеса подменять государство в тех областях, где именно оно должно играть определяющую роль. Поэтому наиболее эффективным использованием возможностей предпринимательства в социальной сфере стало бы скорейшее развитие в ней рыночных механизмов, которые способны наилучшим образом использовать все имеющиеся ресурсы. То есть дело не в том, чтобы направлять больше средств на здравоохранение в рамках единого социального налога или добровольных пожертвований. Задачей отечественного бизнеса должно стать налаживание и выстраивание страховых механизмов медицинского обеспечения, развитие инфраструктуры, повышение образовательного и профессионального уровня медицинского персонала. Дело ведь не в том, чтобы построить новую больницу, а в том, чтобы в стране стало меньше больных.

Но, главное, побороть бедность можно лишь благодаря устойчивому и быстрому экономическому росту. В противном случае нищета будет самовоспроизводиться с той же неизбежностью, с какой сменяют друг друга фазы делового цикла. Это означает, что приоритетными для масштабных инвестиций бизнеса должны стать те сферы экономики, которые сегодня из-за своей отсталости тормозят ее рост. Прежде всего, речь идет об отраслях телекоммуникационной и транспортной инфраструктуры, энергетики, тепло- и водоснабжения. Ждет своего совершенствования и финансовая сфера: как свидетельствует мировая практика, всемерное развитие потребительского кредитования, особенно ипотечного, ключ к решению многих острых социальных проблем.

Итак, действительно, социально ответственный бизнесмен не может ни учитывать при определении инвестиционной политики социальную и общественную значимость реализуемых проектов, их воздействие на экономический рост. Иначе говоря, социальная ответственность бизнеса сегодня предполагает учет общественной эффективности капиталовложений наряду с традиционными финансово-экономическими критериями. И этому условию в наибольшей степени удовлетворяют инвестиции в отрасли экономической инфраструктуры.

Однако инфраструктурные проекты как объект инвестирования обычно очень сложны. Они характеризуются высокой капиталоемкостью, особенно если речь идет о новом строительстве, и длительными сроками окупаемости. Все это, безусловно, снижает их коммерческую привлекательность. И здесь свое слово должно сказать государство.

Иными словами, наиболее полная реализация принципа социальной ответственности бизнеса требует всемерного развития механизмов государственно-частного партнерства. На Западе к осознанию этого «парадокса» пришли довольно давно: еще в XVI веке во Франции каналы строились путем использования концессий. А в XIX веке подобная форма сотрудничества бизнеса и власти получила мощный стимул к развитию.

Этот опыт оказался вновь востребованным в 1990-х годах. На сегодняшний день проекты государственно-частного партнерства реализуются в 60-ти странах мира. В одной только Великобритании стоимость объектов частной финансовой инициативы в течение последних десяти лет составляет 24 миллиардов фунтов стерлингов. И такие проекты обеспечивают 17 процентов экономии для бюджета страны.

Концессии не являются чем-то новым и для России. Как до революции 1917 года, так и в период НЭПа с их помощью успешно решались задачи модернизации национальной экономики. Примеры их реализации можно встретить и сегодня – и удачные, и не очень. К первым относятся преимущественно те, что реализуются на муниципальном и региональном уровне. Например, в Ленинградской области для строительства Юго-Западных очистных сооружений, использовались различные источники финансирования, и бюджетные, и частные. Еще один удачный пример государственно-частного партнерства – Балтийский балкерный терминал, который перехватил грузопоток минеральных удобрений из зарубежных портов. Проект финансировался за счет наиболее заинтересованных инвесторов – в частности, компании «Уралкалий», а также государства.

На более высоком уровне опыт партнерства порой не впечатляет. Практика середины 1990-х годов, когда средства для финансирования инфраструктурных проектов привлекались под обязательства приобретать конкретные товары, до сих пор вызывает вопросы. Можно вспомнить и печальную судьбу РАО «ВСМ», в котловане которого оказались закопаны деньги тысяч частных инвесторов. Столь же неудачный опыт – проект создания государством совместно с частным сектором авиализинговой компании со смешанным капиталом в соотношении 50 на 50. Ныне “Ильюшин Финанс Ко” воспринимается ее негосударственными учредителями как могила, в которой похоронены 100 миллионов долларов. Еще один пример несостоявшегося государственно-частного партнерства – строительство третьего терминала аэропорта “Шереметьево”, когда пять лет согласований обернулись отказом от перспективной идеи. И он, увы, не последний.

Подобный грустный опыт наглядно свидетельствует, что социально ответственный бизнес не может быть социально пассивным. Его задача – всемерно содействовать формированию в России элементов гражданского общества, развивать институты местного самоуправления, поддерживать различные политические силы в стране.